DEEPspace

Объявление


Друзья, очень ждём в Глубоком Космосе многих персонажей. Приходите на роли Минервы Макгонагалл, Ороро Монро, Гарри Поттера, Цириллы из Цинтры, Такхизис и других. Всем персонажам из списка нужных обеспечен упрощённый шаблон анкеты.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

новости проекта. 4.05 Да пребудет с вами сила! В честь сорокалетия "Звёздных войн" целый месяц по упрощенному шаблону мы принимаем всех персонажей космических фандомов, от XXII века Стругацких до Стартрека и Доктора Кто!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом...


Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом...

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Время и дата: ночь с 23 на 24 июня.
Место действия: Париж, улица Арбр Сек, дом Венсана и Аурели.
Участники и очередность: Венсан дю Грэв, Аурели Уврар. Позже - Треф.
Краткое описание: Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.

Отредактировано Vincent du Greve (2017-05-05 14:49:48)

+2

2

Дни были полны делами и мыслями. Дел хватало. Его палата на втором этаже как-то незаметно превращалась в рабочий кабинет. Из неё исчезали по очереди капельницы, датчики, передвижной стеклянный столик. Появлялись книги, ноутбук, записная книжка и россыпь ручек и карандашей. Он получал все большую свободу передвижений. Ему еще приходилось соблюдать больничный режим, но он все более умело обходил необязательные к исполнению моменты. А иногда и обязательные. Долго быть пациентом – это он умел очень плохо.

Дни были полны делами, и больничные манипуляция больше не занимали в них столько места. Он успевал созваниваться с директорами сельских школ в Турции и помогать тем самым Оскару с текущими делами. Успевал провести по скайпу несколько занятий с прежними учениками, близнецами Эмиром и Али, поддерживая тем самым последнюю, уже почти призрачную связь их семьи с миссией. Работа с книгами, пополнение знаний, переводы – и где-то между, тоже важно, но недолговременно – маготерапия, ежедневные осмотры, ворчание доктора..

С прошлого воскресенья ему казалось, что время остановилось. События происходили, а его в этих событиях не было. Он будто флаг, завернувшийся вокруг древка, выбился из потока ветра. Что бы ни делал, о чем бы ни думал, все время мыслями возвращался к Аврелии, и все остальное становилось просто механической проработкой материала.

Венсан отложил русско-французский словарь, заложив его листком, на котором делал перевод для Каэтрин. Посмотрел на часы. Без четверти десять. Отлично время, чтоб перестать обманывать себя и вынуть из души занозу. Ты не умеешь дружить с Орели? Ты не знаешь, что ей предложить? В твоей жизни нет для неё места? Пойди и спроси её, дубина, нужно ли вообще ей то, чего ты не можешь ей предложить. Пойди и глядя ей в глаза, попробуй ей честно сказать – у меня нет для тебя ни слов, ни мыслей, будет здорово, если мы будем жить на разных полюсах земного шара и слать друг другу открытки на Рождество, ровно пять открыток, этого будет достаточно, потом можно забыть.
Поднялся и оделся, так, как обычно одевался для прогулки в парке. Собрался. Из прикроватной тумбочки вынул две загнутые иглы – примитивнейшая отмычка. Выключил свет. Дождался, пока дежурная медсестра отлучится по самой естественной надобности, и тихо-тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, прошел к служебной лестнице…

У своего дома на улице Арбр Сек он был в пятнадцать минут одиннадцатого. Самое сложное было подняться по крутой лестнице, сначала на третий этаж, а потом еще и на четвертый, но и это заняло от силы десять минут. Часы не дотянулись стрелкой еще и до половины одиннадцатого, когда в квартире Аурели раздался деликатный звонок в двери.

+4

3

Еще сегодня днем она обнаружила себя в спальне, на полу, за комодом, свернувшуюся калачиком, прикрывая острыми коленками и локтями тоннель метрополитена на месте груди. Поезда проносятся грохоча, в квадратах окон люди, безучастные, скучающие, скользят пустым взглядом по опутанным проводами стенам за стеклом. Со стенок что-то сочится и капает, видимо, трещина где-то в подводящих коммуникациях, вон, целая лужа натекла. Сколько она пролежала так? Спустя целую вечность все-таки смогла приподняться на локте, нашарила вытянутой рукой телефон на столешнице, пролистала список контактов: нет, нет, не то, не ей, палец замер над именем духовника, тоже нет, наконец, набрала номер, свернулась в клубок обратно.

телефонный разговор

Она заговорила без приветствия.
- Я знаю, что ты занят, но если у тебя найдется пять минут, чтобы поговорить со мной о чем-нибудь несущественном, я буду благодарна.

– Здравствуй, Аури. Я как раз свободен. Впрочем, будь иначе, для тебя я бы нашел время в любом случае. Что несущественное ты предпочитаешь?

- На твой вкус, просто хочу послушать твой голос. Как твой день?

– Долгий и недостаточно полезный. Я довольно ограничен в темах, как ты можешь помнить. А нагонять на тебя скуку историями с работы было бы несправедливо для моего самолюбия. Это вышло бы довольно скверной альтернативой колыбельной. Да и, думается мне, для нее в твоем случае слишком раннее время.

- Расскажи, куда мы поедем в наш медовый месяц.

– Для начала я бы показал тебе Италию. Если бы ты захотела, мы могли бы там задержаться подольше. Рим был бы тебе к лицу. Потом бросили бы жребий – север или юг, я знаю немало прекрасных стран и уголков планеты, которые могли бы оказаться тебе по вкусу.

Улыбнулась, прикрыв глаза.
- Твоя работа не отпустит тебя так надолго.

– Аури, если однажды в мою жизнь войдет женщина, которая пожелает ее осветить своим присутствием надолго, работы больше не будет. Я оставлю пост, – добавил после паузы, чуть более длительной, чем того требовалось. - Иначе это будет многоженство.

Девушка мягко усмехнулась.
- Ну уж нет, я не из тех, кто уводит мужчину от другой. Чтобы ты всегда был мыслями где-то еще, и уезжал в ночи, только потому что ей ты нужнее? Я грешила много, но, надеюсь, этого все же не заслужила.

– Именно поэтому другой бы не было. Я не центр вселенной, Аури, нашелся бы тот, кто занял бы мое место. Но, не раньше, видимо, чем будет та, кто пожелает его освободить.
Замолчал, ощущая с легким беспокойством, что сказал больше, чем стоило бы, пожалуй. Всем иногда нужно говорить правду, да, отец? Он хотел увидеть лицо этой странной, остро-нежной девушки, чей голос замер не том конце телефона. Речь шла не о физическом присутствии, хотя было бы нелепо отрицать, что ему нравилось чувствовать её рядом, иметь хотя бы гипотетическую возможность нарушать порой сложившуюся дистанцию. Но многим больше он хотел ее знать – те оттенки мыслей и чувств, что придавали ей эту невероятную красоту. Она была подобна бескрайнему морю, и ему хотелось знать, что за потаенные сокровища хранит ее душа, что за корабли нашли пристанище там, в темно-сапфировых глубинах, что за древние цивилизации теперь сокрыты под темной водой, на поверхности которой, он это ощущал, в обманчиво-светлых солнечных бликах вздымались опасно-высокие волны.

- Ты не представляешь, как меня раздражает твоя манера до последнего занимать выжидательную позицию, - сказала с улыбкой. - Я не знаю, как еще сказать, чтобы ты понял. Я есть. Я желаю.

Сказал почти без паузы, слегка усмехнувшись:
— Мне кажется, тебе стоит определить, чего ко мне больше — раздражения или симпатии. А то однажды внезапно победит первое, и я останусь без вас обеих. А для этой кары я, пожалуй, не достаточный грешник.
Короткая пауза, бросил взгляд на часы:
— Я приеду вечером?

- Кому-то из нас рано или поздно придётся пойти на риск, почему бы и не сегодня, в конце концов.

Она скользнула взглядом по дверному зрачку, прислонилась лбом, к прохладной двери на несколько мгновений. Увидела дверь собственной квартиры с другой стороны.
Он либо садист, либо дурак. А скорее, и то, и другое. Вертит ее в руках, сложную непонятную красивую игрушку, и не может понять, что с ней делать. Девушка вздохнула, запахнула тонкий кардиган поплотнее, вышла на лестничную клетку, как была, босиком, и прикрыла за собой дверь. Коротко улыбнулась уголками губ. Кто кому там отпускает грехи, отец Корбетт?

Отредактировано Aureli (2017-05-02 13:34:44)

+4

4

Пока выбирался из госпиталя, пока ехал в такси по вечерним улицам, все пытался ответить на вопрос – зачем? Нет, для себя-то он понимал. Но как он ответит ей, зачем пришел, почему без звонка, что он вообще делает в её жизни? Он так и не нашел слов.
Но она не спрашивала. И это было хорошо. Значит, и так понятно, да? Она видит его всего, всего, как прозрачного. Но она для него – загадка, книга, не просто закрытая, но и написанная на непонятном языке. Когда же он научится её понимать?
- Пойдем гулять? Погода хорошая. Я обещал тебе прогулку до Сены. Но если это некстати, то я приглашу тебя к себе пить чай. Или кофе. Или что там найдется…
Смутился. Вот про что там найдется – это взрослые люди как-то по-другому понимают, наверное.
- Я просто хотел тебя увидеть.

+3

5

Ее взгляд очертил этаж и часть лестничного пролёта, виднеющегося от ее двери: стык стены и потолка, тонкий белый плинтус, кашпо с искусственными гортензиями, кованые витые перила. Опустила глаза вниз. Когда-то они купили фотоаппарат и дурачились, снимая все подряд.  Этот снимок тоже был, остался где-то в другой жизни, завалился между страницами забытой книги, той, с волнующимся ромашковым морем: ее ноги напротив его. Вновь посмотрела на Венсана, заправила за ухо выпавшую прядь, придерживая кардиган другой рукой, чтобы не распахнулся.
- Скажи сейчас и прямо.

+3

6

- Сейчас? – Ох, это было очень смелое предложение. Пожалуй, даже смелее и эксцентричнее, чем предложить заняться прямо здесь любовью. Высказать все и спросить обо всем, о чем думал эти дни и эти годы – это же не на две минуты разговор. Ну, допустим, они могут сесть на ступеньки и говорить тихо-тихо, но эхо все равно донесет их голоса и до входной двери, и до верхнего этажа. Хорошо же, не вопрос, таким он в подъездах еще не занимался, это будет отличный опыт.
Но это – если она захочет слушать дольше двух минут. Если он скажет что-то правильное, что её хотя бы удивит. Но что из всего этого, из всего этого вороха мыслей, с таким трудом разложенным по стопочкам, что из этого – правильное? Чего из этого она никогда не слышала? Чего вообще она о нем не знает? Смотрит на него –и уже смертельно обижена просто за то, что он существует.
И вся такая его. Такая… Аврелия…
- Ты сама-то знаешь правильный ответ? – усмехнулся. – Каким он должен быть, чтоб тебе стало легко и правильно? Я думаю, что нет. Потому, говорю прямо, то самое, что и держу в голове. Я хочу говорить с тобой. Под небом или у себя. Или в дохлой лягушке. Я хочу задавать вопросы и слышать ответы. Я согласен на ответ – не сейчас. Тогда приду снова. Да, мне очень хочется тебя обнять и забыть все, что было с нами с июня девятого года и до июня шестнадцатого. Но после этого я снова захочу задать тебе те же вопросы, они не исчезнут, ни один. Ты обуешься и пойдешь со мной или прогонишь меня?

+3

7

Она не хотела злиться, обещала себе не злиться. Натяни она одну из своих масок, все было бы просто и быстро, как сорвать пластырь. Решила, что честнее так? Ну что ж, тогда медленно отрезаем самый кончик хвоста.
- Ты нарушил больничный режим, чтобы поугрожать мне и поставить парочку ультиматумов? Ты пришел обнять меня и все забыть? Затем услышать мои ответы и все забыть еще раз? - Она улыбнулась одними губами и передернула плечами, словно от случайного сквозняка или внезапно повеявшей вечерней прохлады улиц. Слова были слишком большими для тесного расстояния между квартирами и лестничной клеткой, но ее мало беспокоило, кто мог услышать и разговор и как его истрактовать. - У меня вопросов не так много, так что я могу начать прямо сейчас, для этого не понадобится куда-либо идти. Что тебе нужно от меня? Кроме ответов, что? Любовь, дети, страстные ночи, завтраки на траве, когда я дурачусь и рисую взбитыми сливками на твоем лице клоунский нос, дружеские прогулки, когда ты светишься как рождественская гирлянда, а потом прогоняешь меня потому, что не можешь совладать с собой? Проводить тебя к алтарю, чтобы ты простерся там ниц? Утереть слезу с нежностью и ужасом, надо же, мой мальчик совсем большим стал? Серьезно, я не злюсь, я просто хочу понять. Где ты и я сейчас? В какой точке отсчета координат?

Отредактировано Aureli (2017-05-02 15:53:07)

+3

8

О, вот это было новостью. Это было сразу несколькими новостями. Венсан предпочел бы рассмотреть их каждую по отдельности, со всех сторон, никуда не торопясь и не переминаясь с ноги на костыль. Но что есть, то есть – лови и не потеряй.
Первое – Орели тоже не близка идея «все забыть». Как бы он еще об этом узнал, если не случайно?
Второе – она злится. Злится на него не за то, что он пришел, не за то, что сказал что-то не то. Злится просто так, давно, сильно. И все равно любит. Иначе зачем бы ей жевать этот кактус?
Третье – совершенно не важно, как она ухитряется злиться и любить, важно – почему…
Четвертое – вот те же самые вопросы, только аккуратно разбитые, расколотые, как кусочки льда, он принес ей.

Расколотые – это было ценно. Он бы оценил, если бы она расколола для него. Но она вручила ему сразу всю глыбу, и он едва устоял на ногах. Дети, ночи, завтраки – звучало невероятно, будто не о нем совсем. Но – о них. Оставаться вместе и окликать друг друга в большом светлом доме. Или – в маленьком и тесном, все равно, правда. Если этого ему отмеряно, он возьмет, не оглядываясь и не боясь.

Так, стоп, это она на него за обеты злится? За сан? Это уже пятое? Или шестое? Без разницы. Он бы тоже огорчился, если бы она после разрыва ушла в монастырь. Нет-нет, огорчился, а не разозлился бы! Но она злится, будто ждала от него иного. Будто вообще чего-то ждала. Будто не сказала ему сама, что их отношения… как она это сказала? Исчерпали? Выцвели? Будто бы отпустить её и продолжать жить – это было неправильно!

Он опять молчит, как дурак. Нет, как экран «магазина на диване». Диктор устал, затупил и пошел пятнами, а по верху бежит и бежит строчка: позвоните прямо сейчас и получите скидку! Наш магазин думает об Аврелии двадцать четыре часа в сутки без выходных!
- У меня к тебе были те же вопросы. Но раз ты доверяешь мне решить за обоих, хорошо. Дети, ночи и завтраки. И к алтарю – вместе. И хватит на меня все время злиться, просто скажи все словами. Если можно, попроще.

+3

9

Мраморная, чуть шершавая, плитка, которой был выложен пол, приятно холодила ступни. "У него есть бассейн, который по размерам превышает Бакку и простирается до места восхода солнца. Наполнен он нетронутым вином, в котором плавают блюда, подобные небесным созвездиям. Звезды - как комья земли, приятные на ощупь, и в них имеется всякое вино и благоухание любого из фруктов, произрастающих в Эдемском саду. Каждый, кто там выпьет какой-нибудь напиток, никогда не будет испытывать жажды."
Да. Да. Господи, да.
Он либо дурак, либо садист. Меньше недели прошло с их разговора в парке у больницы, и она еще помнила каждое слово об обетах, которые сломаются с чем-то важным в его сердце. Меньше двенадцати часов - с его встречи с Королевой Сердец.
"Его тайны и то, что он делает открыто совпадают между собой".

- Пожалуйста, иди спать, Венсан. Я отвезу тебя к утреннему обходу, если будет нужно. Помочь тебе спуститься?

+3

10

Недоумение. Недогнев и недообида. Но больше всего – недоумение. Венсан сморгнул и нахмурился. Это сейчас вообще что такое было? О чем? Ему?
«Ты точно злишься, только не на меня…»
- Угу, - кивнул, но с такими видом и таким тоном, что истолковать это в прямом смысле в здравом уме и трезвой памяти совершенно невозможно. – И пачку платочков захвати, я по дороге поплачу.
Он отставил костыль к стене и сел на перила.
- Хватит уже избегать разговора. Ты была достаточно смелой, чтоб сказать, что любишь меня. И теперь боишься сказать, чем я провинился перед тобой. И вообще боишься меня, будто я маньяк-убийца какой. Я уже не прошу, чтоб ты говорила мне правду. Просто – говори со мной.

+3

11

- Я не боюсь своей правды, Венсан. Я боюсь услышать твою. - Она провела рукой по своей шее вниз, большой палец остановился у яремной впадины.  Аурели пожала плечами. - На сегодня мне достаточно переживаний. К тому же, у меня были другие планы на этот вечер. Хочешь препарировать наши несуществующие отношения? Твое право. Назначь время и место, я буду там в твоем полном распоряжении, и закончим с этим. А сейчас окажи мне ответную любезность. Уйди. И это не комплимент.

+3

12

Наверное, это должно было быть больно. Или хотя бы обидно. Возможно, потом так и будет. Потом, когда он снова вынет все это из памяти и внимательно, минута за минутой, слово за словом перевидит и переслышит. Потом. Сейчас важно не то, какими словами она его гонит, а то, какими говорит с ним. Коротко, мало, но лучше, чем тишина.
Тем более, дверь - за её спиной. Если она сделает один шаг назад, ему не удержать её, даже если бы и собирался удерживать насильно.
- Начало было хорошим. Не сбивайся на то, чтоб отделаться от меня. Никакого другого времени и места я тебе не назначу. И планами своими ты можешь от кого другого огораживаться, женщина-кошка! Планы у неё, в половине одиннадцатого ночи! Не меньше, чем спасти мир, а? Просто начни отвечать на вопрос простыми словами, уверен, тебе понравится.

+2

13

Она отпустила руку, удерживающую полы кардигана на своем месте, прислонилась к двери.
- Винни, я Джокер. Я чувствую все, что чувствуешь ты. В любую минуту времени. Не хочешь обсудить это в другое время, хорошо. Хоть я и ожидала, что твои обещания, данные в начале этого разговора, пробудут актуальными еще минут двадцать. Твои надежды на сан, такие незыблемые пару дней назад - еще месяц. А мечты обо мне, тающей от твоих поцелуев, хотя бы неделю. А сейчас я жду мужчину, чтобы спасти отдельно взятую меня от тебя. И он, слава Господу, сделает правильные выводы, встретив тебя здесь.

+4

14

Скользнул взглядом и едва не увяз. Качнуло одновременно вперед и назад, и не видно глазу было ничего, кроме вздоха. Но внутри – здорово качнуло. В пронзительную солнечную нежность, в светлый дом, в такое настоящее счастье. Будто скрипка отозвалась. Вдохнуть её всю, вот такую, и не выдыхать, оставить в груди, за ребрами.
А что я такое обещал из всего, что наговорил?
Было так светло и так нежно, что даже черный сгусток ревности, шевельнувшийся в сердце, не обрел должной силы. Венсан лишь взглянул с перил вниз, скосил взгляд, будто бы этот Слава Господу Мужчина должен был бы уже появиться, но имеет наглость опаздывать.
- Надеюсь, что сделает правильные, - пожал плечами. Не это главное, не мужчина-спаситель, а вот это… Джокер!
Все, он выцепил главное, ту кроху правды, которая единственно важна, и все остальное заняло свои значимые, но далеко не главные, позиции. Джокер и чувствует все… То есть прямо сейчас – нежность и свет, и ревность, и упрямую решимость найти жемчужину истины, и всю эту концентрированную любовь. И когда он, досадуя на себя, саданул рукой по стене…
Взгляд упал на её руку. Он идиот. Мог же всю её переломать. Нет, не мог, только чувства, без физического вреда, фантом, но и это не сахар.
Вспомнил, как говорил сегодня с Каэтрин – что? И это все - тоже? И когда в понедельник днем коснулся Дайи? Ох, когда такое накатывает внезапно, без причин, это как-то мало похоже на что-то приятное. Оно и с причинами-то не всегда уместно.
Ему казалось, он понял, почему она сердится, но мысль, как алый клубочек, катилась дальше, под откос.
…а все эти перевязки, процедуры, а адова боль в ноге в первые дни после операции, а бездна отчаяния, в которую он рухнул, когда узнал о падре? Да за это доской со ржавым гвоздем бьют, а не «как ты держишься?» и не «люблю тебя». Это – сразу в инквизицию идти и обрывать связь вечной печатью. Его магия – не то, без чего мир задохнется.
…а как он ходил до самого июня, несколько месяцев, будто с лезвием в колене, и еще радовался, идиот, что вообще может ходить – она тоже все это чувствовала? вместе с ним?
…а та ночь, что снится ему в кошмарах, она и ей снится? Потому что где-то далеко, за тысячи миль от Анкары, она пережила все то же, все, что её не должно было коснуться…

Он смотрел на неё потрясенно, молча, едва дыша. Не заметил, как спустился с перил обратно на пол.
- Так ты потому тогда уехала? Ты все это чувствовала еще с тех пор?
Не мог не спросить. Но сейчас уже было не важно, почему уехала. И не так важно, как давно это происходит. Важно только – прекратить это немедленно. И если нельзя прямо сейчас, то хотя бы рано утром. Зачем молчала, глупая?

Отредактировано Vincent du Greve (2017-05-03 22:58:24)

+3

15

Аурели запрокинула голову и нырнула в маску, скрываясь от потока его переживаний, норовящих захлестнуть с головой и утащить вслед за собой. Взглянула на мужчину перед собой, как в бинокль: вон он стоит, далеко-далеко, даже лица не разобрать, пятно рта, два провала глаз. Из такого далёка чувства и эмоции не имеют ни веса, ни силы, оседают облачками пыли у рта, стекают мелкими песчинками по щекам, развеваются ветром.
Никакого другого времени и места? Уверен?
Ее брови умоляюще приподнялись.
- Тогда я уехала потому, что ты был нужен Ордену, а я была помехой на твоем пути. Я приняла решение за нас обоих и это было самым глупым и самонадеянным поступком, - голос дрогнул, - пожалуй, за всю мою жизнь. Сегодня я такой ошибки не совершу, так что решить придется тебе. И раз ты мне отказываешь в другой встрече, реши здесь и сейчас. Я или Орден, Винни? Тихая семейная жизнь с мадам дю Грэв или твои обеты, данные Господу? Реши сейчас, независимо от того, останусь я рядом с тобой или нет. Независимо от того, будем ли мы вместе спустя год или два. Буду ли я до конца жизни нести твое отречение как свой победный стяг. Господь милостивый и всепрощающий примет тебя в свои объятия, даже если ты, как Петр, отречешься от Него трижды. Но ты будешь знать и не сможешь себя обмануть. И меня - не сможешь.

Отредактировано Aureli (2017-05-04 19:59:59)

+3

16

Одно дело знать, другое – научиться жить с пониманием. Сообразить: все это - лишнее сейчас. И будет лишним еще девять часов. Все, что бы это ни было: ужас, раскаяние, нежность, радость, недоумение. Все это свернуть и спрятать. Наглухо он не закроется, всего не отследит, но что может, то отложит на завтра.
Он завтра как следует подумает про «нужен ордену» и про помеху. Завтра восхитится, что ухитрился полюбить самую взбалмошную, глупую и нелогичную женщину на этой планете. Завтра будет на неё сердиться. Сегодня – просто слова. Просто вопросы и просто ответы. Так даже лучше.
-Аврелия… - вздохнул. – Если бы я безоговорочно был готов принять сан, если бы я готов был отказаться от тебя, приехал бы я к тебе? Попрощаться я мог и по телефону, и, поверь мне, по телефону это было бы сделать намного легче, чем глядя в твои сердитые глаза. Ни Господь, ни Орден не враги тебе, но – хорошо, ты победила. Я легко мог отказаться от всех женщин мира, но не могу от одной тебя.
Даже если сейчас уйдешь и откроешь двери Делающему Правильные Выводы Мужчине…
Венсан придавил ревность, как таракана - завтра, завтра…
- Позволь я обойдусь без показательной лжи? Я не стану отрекаться от Господа. И обрывать разом все контакты с Орденом не обещаю. Если бы эта работа была мне не интересна, я бы за неё не брался. Тебе для победы довольно того, что я не приму новых обетов? Не стану монахом, не приму сан. Я не торгуюсь, Аврелия. Я знаю, без чего могу жить, а без чего – нет.

Отредактировано Vincent du Greve (2017-05-04 21:02:53)

+3

17

Она в пару шагов преодолела расстояние между ними. Взяла его руку, положила тыльной стороной на свою ладонь, расправила его пальцы. Подняла глаза, не отпуская руки.
- Ты не сказал ни да, ни нет. Это важно. Я готова провожать твоим вожделеющим взглядом своих подруг. И с точностью до последней нейронной связи знать, насколько я тебя раздражаю, бешу и довожу до крайних значений ненависти и ревности своими решениями и поступками. Если я позволю собственному рассудку держаться за обещание, данное тобой. Скажи сейчас простыми словами, чтобы я смогла понять. Обещаешь ли ты, Венсан дю Грэв, каждый раз, когда перед тобой будет стоять выбор: я или что-то еще: твоя гордыня, твои соблазны, служение твоим добродетелям, явным или мнимым, со всем свойственным тебе упрямством и прямотой раз за разом выбирать меня?

Венсан честно пытался глубоко дышать. Ровно три бесполезных вдоха и выдоха. Сердце в мешок не спрячешь.
Она спрашивала о странном. Как он мог пообещать, не вполне понимая, о чем она спрашивает? Гордыня или Аврелия? Это, например, что? Соблазны – это она о других девушках говорит? Её в самом деле это беспокоит? Служение добродетелям – это технически как? Еще и сердце стучит, стук отдается в ладони.
- Я люблю тебя двенадцать лет, Аврелия, но так и не научился тебя понимать. Все это время я выбирал тебя, каждый день. Так будет и впредь, я обещаю, я уверен. Но я прошу тебя, - он осторожно пожал её ладошку. – Пожалуйста, если я где-то ошибусь, если я не пойму тебя, пожалуйста, скажи мне об этом, просто скажи.

Она разжала руки. В кинематографе эту сцену сняли бы в режиме замедленной съемке, чтобы подчеркнуть драматичность момента. Из ее безвольно упавших рук, наверное, посыпались бы лепестки каких-нибудь донельзя благородных цветов: розы или лотоса. Лепестки собирались бы у стен, сбиваясь в стихийные вихри там, где пересекаются воздушные потоки вентиляции дома.
- Я тоже тебя люблю, Винни. - Несколько шагов до ее двери заняли бы минуты три эфирного времени: сгибается колено, нога отрывается от пола, на босой стопе налипли песчинки, нанесенные жильцами с улицы за день... «Ни боли, ни слез, ни стенаний не будет уже, ибо старое прошло». - Никогда не приходи больше.

+3

18

Да ведь это все уже было. Внезапный резкий холод. И недоумение. И пропасть под ногами. И мир вдруг перевернулся – непонятно, где же все это время был верх, а где низ, где ад, а где Небеса. И сначала это почувствовали кончики пальцев, а уже потом в мозгу отдалось – никогда!
- Тогда я не знаю, что ты зовешь любовью. – Он протянул было руку, чтоб остановить её, развернуть к себе, встряхнуть и заставить все-таки объясниться. Но лишь коснулся её плеча – и отпустил. Разве это – не тоже ответ? Да, ему не нравится. Да, он не понимает. Но это её ответ. Она ничего ему не обещала. – Но так даже с собаками не обращаются.

Она развернулась слишком резко на фразу, брошенную последней. Губы сжались в тонкую нить, голос зазвучал глухо и безжизненно.
- В том-то и дело, Винни. Даже с собаками. Игнорируешь мои просьбы отпустить меня и не мучать больше ради того, чтобы потешить что? Собственное самолюбие? Притягиваешь к себе и тут же прогоняешь. Являешься сюда как долбанный ангел света и чистоты, предъявляешь мне свой великий драгоценный дар после того, как трижды отверг мои. Обещаешь невпопад сначала одно, потом другое. Теряешь голову всякий раз, когда в поле зрения попадает подходящая половозрелая особь женского пола. И когда я прошу дать мне всего лишь одно. Короткое слово, за которое я смогу держаться, чтобы не сойти с ума, ты выливаешь на меня ушат своего лицемерия. Двенадцать лет ты каждый день выбираешь меня, Винни? Каждый день? На следующий день после того, как я от тебя ушла - тоже? Через неделю после этого? Через месяц? Выбрал меня? Или слова, которые я сказала в пылу ссоры, удачно легли в схоластические выкладки отца Доминика? Попросил хоть раз о встрече, чтобы услышать ответы на свои вопросы, как сегодня? И сегодня, предоставил мне тобой же самим обещанную возможность собраться с мыслями и поговорить спокойно, ничего не скрывая, как взрослые люди? Не любовь? Пусть. Лети, ты не случайно выпал из гнезда.

Отличный ответ. Даже развернутый. Даже слишком роскошный, он даже и не надеялся уже на что-либо, кроме последнего.
Ответ – мы до сих пор все понимали по-разному. Но ты, Вини, дурак, просто смирись. То, когда ты был счастлив и думал, что счастлива она, это было чем угодно, только не искренним союзом двух людей. И когда она сказала, что он ей надоел и их пути должны разойтись, и искать её не нужно – в это поверить было неправильно, он сам дурак, что поверил. А теперь – нужно послушаться её «уйди», и он не прав, что не верит. Его попытка просто поговорить – это что-то ужасное, противоестественное и нелепое. Сам он – бабник, лицемер и циник, ну и походу, конечно, дурак. Это не любовь, это ненависть. Это презрение. Это то, о чем она еще тогда говорила – надоел. Так о чем же было это её «люблю»?
А было это, Винни, загадочной магией Джокера. Она лишь вынуждена чувствовать то, что чувствуешь ты. Все, что ты зовешь любовью, восхищением, обожанием, а чаще никак не зовешь – это непрошенная обуза для её души.
Зачем не сказала сразу? Это можно было прекратить много раньше, много проще. Теперь – еще девять часов ждать.
Венсан не ответил. Только махнул руками, показывая открытые ладони – не держу, иди – и сел на ступеньки лестницы, ведущей вверх.
Ему нечего ответить. Он может только отпустить. И оборвать связь.
Все было как в прошлый раз, будто не было семи лет иной жизни. И будто никогда уже не будет ничего светлого. Как тогда – но уже легче. Опыт или привычка? Кончики пальцев холодны – это пройдет, сердце бьется ровно, все хорошо. Реакция будет замедленной, но он сможет встать и сойти вниз, как только Орели скроется за дверью. Снова, как и тогда, в глазах туманно и горячо, а по горлу вверх карабкаются цепкие пальцы тоски. Венсан потер горло, чтоб уменьшить боль. Рассеять боль сознательно, как учили когда-то, не мог, не эту. Чем меньше о ней думаешь, чем меньше фиксируешь сознание, тем лучше.
Зачем ей это? Мало она натерпелась?

+2

19

Ее руки, точно налитые свинцом, вновь безжизненно повисли вдоль тела. Еще минуту назад ей казалось, что уйти, не ответив, было лучшим из всех возможных вариантов. Что, выложи она ему всю свою боль, как есть, он притянет ее к себе, укроет в руках от всех бед, уложит ее голову на собственное плечо, будет гладить по волосам, и целовать пронзительно и нежно, в шею, у уха, в уголок губ. Возможно, даст пощечину. Возможно, ответит длинной отповедью о тех мучениях, которые принесла ему сама. Но не отступит. Не ее Венсан.
"И сейчас, малыш, со всем своим упрямством, выбери меня. Меня, а не свою жалость к себе. Даже когда страшно и непонятно. Сделай шаг. И еще. Ты только и делаешь, что игнорируешь мои слова, почему бы и не эти тоже?"
- Доброй ночи, Венсан. Постарайся выспаться. - Она запахнула кардиган и скрылась за дверью своей квартиры.

Отредактировано Aureli (2017-05-05 07:42:51)

+2

20

Она ушла. Тишина была долгой. Он просто сидел на ступеньках, потому что какая разница, где сидеть. Какая разница, в какой точке мира. В мыслях было так же пустынно и гулко, как в подъезде. В душе – темно, ничего не видно. Венсан вспомнил – сейчас же придет обетованный мужчина, чтоб спасти Аврелию от него. То, что шевельнулось в душе, было даже уже не ревностью, но чем было, Венсан разглядывать не стал. Загнал чудовище подальше – просто не думать об этом. Не думать ни о чем. Если ни о чем не думать, то ничего и не чувствуешь.
Он не мог знать, сколько просидел без движения, внутренний хронометр тоже сломался. Но как бы то ни было, очень любезно со стороны её рыцаря задержаться.
Венсан поднялся. До его двери было бесконечное количество ступеней, дойти бы до конца жизни. Хотя их восемнадцать. Всего.
Дверь заперта. Ключа нет. Есть отмычки. Руки непослушны. Иголка все время падает из рук. Сколько он провозился с замком, не знает, не важно.
Не зажигая света, прошел на кухню. Сел на диван. Потом лег. Потом сообразил, что на телефоне есть часы, но доставать их было лень. Лень – хорошее слово, вносит некоторую иллюзию выбора: мог бы, да лень. Самообман. Не мог. Воздуха хватало только чтоб дышать. Сил – ни о чем не думать. Сна не было. Было оцепенение, чем-то похожее на сон.
За окном просветлело – значит, около четырех утра. Через пару часов в больнице обход. Его отсутствие заметят, если уже не заметили.
Венсан все-таки вынул телефон – на экране высветилось точное время – и написал доктору смс. Ерунду какую-то написал. Просто, чтоб тот знал – пациента не похитили, не убили и не разрезали на кусочки, пациент ушел сам и вернется сам.
Вскоре телефон зазвонил – доктор прочел смс и, разумеется, возмутился. Венсан принял звонок, но ответить не смог. Не мог разжать губ, чтоб заговорить. Не мог произнести ни слова. Слова – все ложь, все. Завершил звонок и больше на звонки не отвечал. Смысл жать на кнопки, чтоб молчать?
Светает – он в кухне не один. Над столом – яркий шар, кусочек праздника. По стенам гирлянды. Треф украсил? Наверняка. Больше некому. Как приятно. В самом деле, приятно. Это чувство Венсан глушить и прятать не стал. Теплое чувство искренней благодарности. Треф очень по-хорошему странный. Надо будет позвонить ему… или написать… или приехать.
Но будущего дальше, чем визит во Дворец Инквизиции, у него не было. Значит, следующее, что с ним случится, это будет встреча с Трефом. Или все-таки сначала в больницу? Будущее прояснилось примерно на полдня вперед.

Отредактировано Vincent du Greve (2017-05-05 15:02:27)

+2

21

Звонок по телефону Венсану Трефу не понравился.
Вроде как всё в порядке, жив-здоров (ну, конечно, жив, на тот свет мало кто дозванивался и то не специально!) и приезжать не надо… Вот только такое «нет» бывает исключительно у детей на приеме у стоматолога.
В общем, Треф, подумав, решил поехать и убедиться лично в «жив-здоров», пробки тоже подумали — и рассасываться не стали. Мог бы проложить маршрут по навигатору, в объезд пробок, всё же ночь на улице и ввязнуть в пробку, тут особый талант нужен, но Треф обладал этим талантом в полной мере, а запускать навигатор поленился.

Да-да-да. он забрал свой Ренох и поставил за квартал от «Лягушки», напротив пустыря. Ренох покладистый для Трефа но никого чужого к себе не подпустит. И благодаря ему Треф уже смотался за 4 километра по указанию «розы» и бросил еще один «маяк» для более точного определения охотничьих угодий демона. Теперь был уверен, что гнусь — волух по меньшей мере.

Дверь открыта, в доме темно, Венс в кухнекабинете спит на диване. Не сказать что здоров, но определенно жив, — дверь закрыл на ключ, остальное трогать не стал. Треф постоял рядом с Венсом… Не нравилось ему что-то в друге… внутри.
Ой-мама.
Треф отступил на шаг, глядя, на Вини, не  сводя с него глаз.
Как-то не складывается…
«А так?» Кёр с могла бы лучше.
«Опять не то».
Треф зажмурился, мысленно коснулся друга: «Ты придумаешь. У тебя всё получится. Сможешь». Он был полон уверенности, что дойдет, иначе какой смысл?

+1

22

Будущее стало принимать очертания. Значит, оцепенение спадает. Значит, есть силы встать – только зачем? Судя по скупому свету полоской на небе, еще нет и пяти. До того, как откроются двери Дворца Инквизиции, еще много времени. Даже с учетом его медлительности, даже с учетом костыля.
Но рядом кто-то был. Он ощутил это еще некоторое время назад, раньше, но не почувствовал опасности, принял как естественный шум. Как шум в трубах, как шорох шторы по полу, как отзвук шагов где-то под окном. Теперь Венсан, снова ощутив присутствие человека рядом, поднялся. Медленно, с трудом опираясь на неверную руку. Мотнул головой, сморгнул, фокусируя взгляд.
«Треф?» -  вопрос не сорвался с губ, застрял где-то в горле. Но удивленно приподнялись брови. И – ему казалось, вчера он насовсем разучился улыбаться, но нет, неправда, он улыбнулся. Устало, неярко, но ясно и искренно.
«Что ты тут делаешь?» - снова не смог спросить. Да и не нужно. Ведь Треф говорил, они будут чувствовать друг друга.
Венсан кивнул другу – «Спасбо, все хорошо. Я рад тебе».
Чувствовать, как чувствует его Орели? Так же? Вряд ли...
Сам он ничего не чувствует. Может быть, только раз, и то невнятно. Когда его подбросило на операционном столе. И то, наверное, не в счет, он ничего не понял тогда, ничего не помнил теперь. Он замкнутый на себе эгоист. Не чувствует других, живет в каком-то ином мире, не в том же, что они. Ему нужны слова, чтоб понимать и делать выводы. Им – нет.
Но думать об этом нельзя. Это возвращает мрак в душу. Это то, чего не должна сейчас чувствовать Аврелия. Только его комплексов ей не хватало в начале пятого утра.
Треф рядом. Это светлая мысль, это доброе чувство. Этому чувству можно быть.
Венсан бросил на друга внимательный взгляд. Охотился? Не ранен? Устал? Перевел взгляд на стол, где уже угадывались очертания электрического чайника. Для себя – даже не подумал бы о чае. Но Шекерим – ему нужно.

Отредактировано Vincent du Greve (2017-05-05 18:01:47)

+1

23

И всё-таки иногда сны заходили, редко и в дреме, ночью фиг дождешься, в смысле днем или той редкой ночью, когда Треф умудрялся ночевать дома. Видимо, для снов такое положение вещей тоже было сюрпризом и застать мага в кровати на отведенном для сна месте ночью они уже и не надеялись. А этот странный какой-то был — непонятный, видимо, вообще сон Вини, но Треф понял это только будучи им же, Вини разбуженным.
Треф по-своему расценил вопросительный взгляд друга.

— Мне показалось, что с тобой что-то не так. Ну и я с охоты возвращался и заскочил. Выслеживал эту погань неделю. Юркая оказалась. только общим призывом и накрыл.
Он не сказал, что уже доехал до пансиона и принял душ, заклеил старую рану, открывшуюся так некстати, когда почувствовал. А сейчас, перехватив взгляд Вини, с некоторой жадностью уставился на чайник.

— Чай. Будешь? — Слова раздельные, а вопрос простой и однозначный. Не дожидаясь ответа, Треф направился к чайнику, благо уже знал расположение самого главного в кухне-кабинете.  — Судя по тебе вряд ли это ты всё украсил, особенно судя по надписи под которой меня сморило. Значит кто-то еще приходил к тебе в гости. Вот держи! — Треф отстегнул ключ т квартиры от карабина, чем нафиг спалился, что ехал уже из пансиона, а не с охоты…  да что там, уже звонком спалился.

Отредактировано Tref (2017-05-08 15:05:21)

+1

24

С ним что-то не так? Венсан нахмурился, прислушиваясь к ощущениям Нет, все хорошо… Только в горле ком, будто огромная рука душит, но дышать не мешает. Это пройдет. В прошлый раз было хуже, но как-то ведь прошло. Реакция замедленная, но это точно ерунда, надо просто вернуться в реальность, из мирка его смешных эгоистичных переживаний в мир, которому нет до них никакого дела. Руки согреются, тоже ерунда, чай поможет.
Венсан благодарно тронул друга за плечо – и почувствовал рану под слоем ткани рубашки, под пластырем. Взглянул укоризненно – что молчишь-то? Приложил ладонь к ране, ничего, что сквозь ткань, должно получиться. Получилось.
Кивнул. Теперь можно и чай.
Сделал пару шагов в спальню, щелкнул выключателем. Свет ослепил, гирлянды ослепили – ярко! Как ярко! Он не ожидал. Прочел надпись, усмехнулся. Нет, это не Треф, точно не он. Аврелия нахулиганила. Ключи взяла у мадам Дегри, лиса девятихвостая…
Некоторое время он простоял в дверях спальни, отчего-то не решаясь войти снять глупое неуместное украшение. Смотрел на него, не видя его, чувствуя лишь нежность и раскаяние – сколько же натерпелась, бедняга… Столько подарила ему – незаслуженного, хорошего, и ничего не получила взамен. Он снимет. Позже. Снимет и спрячет. Последний дар.
Горло сжало сильнее, и Венсан поспешил выключить свет и вернуться в кухню. Ключ положил в карман брюк. Открыл холодильник. Там лежал еще, кажется, годный, кусочек сыра, да в дальнем углу сиротливо ожидала своего часа жестяная банка ветчины. То и другое было выложено на стол. Хлеба, разумеется, не было, если, конечно, ни Аврелия, ни Треф не приносили своего. Сыр и ветчина. Все, больше ничего, даже сладкого нет. Хотя… Венсан снял пиньятту, висевшую над столом, прицепленную к лампе. Надорвал бумажный корпус, высыпал конфеты на стол. Улыбнулся, кивнув Трефу: угощайся.
Подумал. Вынул ключ, положил на стол. Взял с полки блокнот, щелкнул ручкой.
«Оставь. Пригодится. У меня есть.»
То, что есть у него не запасной ключ, а отмычки, сделанные из игл для шприцев, про то упоминать не стал.
«Все в силе. Можешь тут оставаться и отдыхать.»

+1

25

Рана была старой. И хотя Треф ее скрупулезно обрабатывал, забыть о себе она не давала. А может, потому и не давала, что обрабатывал, если бы плюнул на нее, то и забыл бы. Но Вини с укоризненным взглядом прикоснулся. Почувствовал. «А говоришь: толстокож…» Треф, едва не застонал от облегчения, расставаясь с болью. Спасибо.
Когда Венсан вернулся из своего короткого путешествие по квартире, чай по чашка ббыл уже разлит и … хорошо, что нашлась-таки вторая. Пить чай с одной чашки, конечно, романтично, но двое мужчин — это не та пара при которой уместна романтика.

Венс разорвал бумажную обертку и из нее сверкающим потоком сыпануло счастье. Поняв, что эту роскошь можно применить по назначению, Треф сгреб в кучу сласти, просыпавшиеся из пиньятты, и принялся их методично освобождать от оберток и отправлять в рот.
Когда сахарный голод заглох и мир, несмотря на всю его предрассветность, заиграл яркими цветами радуги, завязался (односторонний правда) разговор.

— Да не. Всё нормально. Если тебе это не волнует, то ни в чьих правах менять положение вещей, — Треф дернул плечом. — Просто если под рукой вдруг не окажется поверхности, чтобы блокнот положить или самого блокнота или авторучка забарахлит? То упс.
Похоже, Треф подумал, что решение молчать исходит из собственного желания Вини. Это помогло легче смириться с текущим положением дел.
— Я сделаю дубликат  и верну тебе ключ. Идёт? — Он вопросительно посмотрел на друга и перегнал карамельку из-за одной щеки за другую. Ключ вернулся на карабин и в карман.
— Ну что тебе еще сказать? Всё-таки интересно, кто у тебя так квартиру украсил? — Треф опять осмотрелся вокруг.

+1

26

Сделать дубликат – да не вопрос, ему без разницы. Венсан кивнул и взял чашку. Стенки чашки были горячими, и он, сев на диван, поставил чашку на пол, а потом уже отставил костыли. Сколько раз он так хватался за горячее, холодное, брал тяжелое, не задумываясь, как оно отдается в чьей-то другой руке, в её руке. Жил, не оглядываясь, не осторожничая, принимая мир таким, как есть. Если бы он знал – как бы он жил? Но если об этом думать, то в сердце возвращается чернота, Венсан отогнал даже тень мысли об этом.
Вот последний вопрос был совсем простым – кто украсил квартиру. Венсан усмехнулся и глянул на потолок, указывая туда Трефу. Понятно, кто. Не мадам же Дегри, домохозяйка. И только потом сообразил, что Треф все не так подумает. Нет, подумает-то так, все правильно он подумает. Только это будет совсем неправдой. Это будет очень-очень опоздавшей правдой. Не важно… сейчас – не важно.
Горло снова сдавило. Венсан потер его рукой. Его магия отгоняла боль, но не снимала спазма. Если пытаться говорить, все равно ничего не получится, но боль усилится – нельзя, больно будет обоим. Он выровнял дыхание и оставил руку у горла.
Протянул руку к столу, взял блокнот.
«Как ты чувствуешь других мастей?»
Показал Трефу.

+1

27

На вопрос, кто украсил квартиру Вини поднял глаза к потолку, а Треф не поверил в то, что это Господь бог. Значит, Вини имеет ввиду кого-то пониже. Если этажем выше, то та мадемуазель, которая едва не утонула в ванне. Быть может у них с Вини более близкие отношения, чем подумал Треф.
— Твоя соседка?

Знание о самочувствии мастей появилось как-то само собой и он никогда не задавался вопосом, как его приобрести, поэтому вопрос Вини мягко говоря озадачил. Трефа
— Правильнее спросить, как я вас не чувствую. Потому что чувствую всегда, а не чувствую — это закрываюсь на охоте. Вот вас мне только во время атаки и не хватает, — Треф засмеялся. — Конечно, ночь на дворе и вы спите, но мало ли. Да и девушкам ощущения моих ранений ни к чему, А если быть еще точнее  — Я знаю. Чувствуют девушки, и сенсориками они чаще бывают, чем мужчины. А мы рациональные аналитики. То есть это ты рациональный аналитик, а я просто когнитер. Если ты научишься знать, а не чувствовать, то и у тебя всё получится. Беда в том, что ты пытаешься делать то, чего в принципеделать не можешь. Бывают мужчины-сенсорики и девушки-когнитеры, но это сорее исключения. Просто психология.

Между тем горка фантиков рядом с Трефом всё увеличивалась, а Треф чувствовал себя лучше и понимал, что на охоте сильно поиздержался, чаю тоже досталось.
— Если не хочешь,  чтобы тебя чувствовали девчонки… Ну я с месяц как по струнке ходил, боясь палец порезать, чтобы Кёр не почувствовала. Закрывайся. Сложно получив рану, не думать о ране. Медитации, обезболивающие, самовнушение, молитва… Просто не думай. Ты когнитер. Они чувствуют то, что ты знаешь. Найди способ обмануть себя, не знать. И тогда им будет не так больно.
Еще одна конфета.

— Честно говоря. я не думал, что ты вот так сразу на рожон полезешь.

Отредактировано Tref (2017-05-10 23:50:54)

+1

28

Вот не надо спрашивать, когда не готов услышать ответ. Только – откуда же знать, что не готов. Откуда же заранее знать, когда не знаешь, каким он будет.
Он услышал. Не одна Аврелия чувствует абсолютно все, что с ним происходит. Треф тоже. И – Дайя? И Кер? Они тоже пережили сегодня ад?
Венсан привычно не впустил в сознание ни чувство вины, ни сожаление, ни стыд. Ужас разбил на мелкие страхи, на смешные мелкие мыслишки, и разогнал. Вот кого не надо учить как игнорировать боль, так это его. Кого не нужно наставлять приемам самообмана, умению быстро обезболить душу, разогнать тьму, так это его. Он бы не выжил, если бы не научился рассеивать глыбы тяжелых чувств на водопадную морось.
Он мог бы делать это с самого начала, с тех пор, как встретил Трефа, если бы знал. Но откуда ему было знать? Он чувствовал мастей при первой встрече. Своеобразно, конечно, но очень узнаваемо. Но он понятия не имел, чем они заняты каждый конкретный момент своей жизни. Спят ли, ссорятся ли с любимыми, обжигают ли палец. Он и рану-то Трефа почувствовал, только коснувшись его.
Он хотел спросить, что именно ты знаешь, что именно чувствовал этим вечером? Как и он – настоятельную потребность видеть Орели, говорить с ней? Что чувствовал – недоумение? Обиду? Упрямство? Все вот это? А потом – крушение вселенной? Но пока тянулся к блокноту, понял, что совсем не готов узнать ответ. Не готов убедиться в своей полной прозрачности.
Он написал – «Выспись здесь как следует. Мне скоро уходить.»
Но уходить еще было рано, можно было выпить остывшего чая. А вот есть – нет, совсем не хотелось.

+1

29

Треф мог бы сказать, что порог чувствительности у каждого свой, у него, Трефа (правда опять-таки в плане знания) этот порог довольно высокий, Кёр, как опытный сенсорик, управляет высотой своего порога. Вот Дайя… Дайя под вопросом и совсем неизвестно, как она отреагировала на эмоциональный выплеск Венсана. Надо ей позвонить.
А еще, что «терпеть» и «не знать» — это разные вещи.
А еще было интересное обстоятельство, заключающееся в том, что Аурели и Венсан были знакомы, очень близко знакомы, еще до того как последний осознал себя мастью.
А еще то, что Аурели — Джокер, особенная масть.
Треф успокоил бы Венсана, что никто, если тот сам не пустит не залезет к нему ни в кровать, ни в душу, что связь их с Аурели уникальна, потому что когда-то, как сказала бы Кёр, они обменялись ключами от сердец. Мог бы сказать.

Но Венс ничего не спросил, и Треф не сказал, потому как не знал, что нужно говорить, и ЧТО нужно говорить, хотя говорить он мог даже тогда, когда не нужно.
Он радостно заерзал на стуле, получив разрешение остаться на поспать, потому как делать это в опорно-горизонтальном положении предпочтительнее всех прочих положений.

— Теперь буду в машине хранить  походный набор зубных щеток расчесок и полотенец. А то мануальная гигиена не кажется мне такой уж гигиеничной. Хотя-а, расческа, кажется у меня в бардачке завалялась. Спасибо-спасибо-спасибо! Если честно, я бы уже побоялся рассекать по городу. Уснул бы, припарковав машину где-нибудь под платаном. А сидя или даже полулежа спать не комильфо.

+2

30

«Можешь оставить здесь запасной набор всего необходимого. Места хватит».
Он и правда, даже когда жил где-то постоянно и долго, занимал очень мало места. Полки в ванных, в шкафах все время пустовали. Холодильник тоже. Он был совершенно равнодушен к комфорту. К дискомфорту – тоже. Пожалуй, в этом они с Трефом были похожи. Венсан снова усмехнулся.
Хрупкое душевное равновесие становилось чуть менее хрупким, когда Треф шутил. Сознание, в которое нарочно не допускалась ни одна темная мысль, ни одно тревожащее чувство, попадал тонкий лучик света и радости. Будто маячок в тумане, будто упрямое напоминание – в этом мире не все тьма и не все пустота, еще будет и что-то хорошее, все еще будет.
Венсан взял неуклюжими сейчас руками чашку, отпил чай, снова не чувствуя вкуса и почти не чувствуя его температуры. Чай согревал горло, боль немного отступала, но не уходила насовсем. Потерпи немного, - мысленно коснулся он Аврелии, будто она могла его услышать. – Скоро это прекратится навсегда.
Часы не очень-то торопились, будто им было комфортно оставаться в этой проклятой ночи, но куда они денутся, доползут до заветной отметки.
«Иди спать. Увидимся позже.»

Подумал, задержав руку над блокнотом и добавил короткое «Спасибо».

+1


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC