DEEPspace

Объявление


Друзья, очень ждём в Глубоком Космосе многих персонажей. Приходите на роли Минервы Макгонагалл, Ороро Монро, Гарри Поттера, Цириллы из Цинтры, Такхизис и других. Всем персонажам из списка нужных обеспечен упрощённый шаблон анкеты.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

новости проекта. 4.05 Да пребудет с вами сила! В честь сорокалетия "Звёздных войн" целый месяц по упрощенному шаблону мы принимаем всех персонажей космических фандомов, от XXII века Стругацких до Стартрека и Доктора Кто!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEEPspace » излучение и отвага » Клетка


Клетка

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://s5.uploads.ru/t/Kd4cE.jpg

Время и дата: 9 июня 2014 года, вечер.
Место действия: номер в гостинице, где нынче живет Романова.
Участники и очередность: Локи (Эрик Леншерр), Таша (Джин Грей).
Краткое описание: чужая душа - потемки, чужое сознание тоже, и в некоторые лучше никогда не заглядывать.

0

2

Локи.

Что-то пошло не так. Что-то разрушилось, кто-то переступил незримую черту и нарушил все правила разом. Теперь подкрадывался тот час, когда придется платить по счетам, платить много, от всей души, рискуя отдать последнее, явно смешанное с кровью.

Какая отвратительная перспектива.

Локи перебирал в голове все опасные моменты и все пытался понять – где, где же он так ошибся? Артефакт молчаливо грел руку и как будто насмехался над ним в одних мыслях: «Что же ты теперь? Получил ведь желаемое? Так пожинай плоды, божок»… Невыносимо сильно хотелось отшвырнуть этот самый кубик – зримую причину всех вызревающих проблем – от себя да подальше, чтобы больше никогда он не шептал свои гадкие речи. В уши яд лить может только один из них – покровитель лгунов и хтонических тварей всего космического моря.

Так умолкни, тварь, пасть свою закрой и отпусти меня.

Артефакт снова начинал улыбаться. Локи видел его образ в тенях: тонкий, ломанный, с длинными руками, ногами, безглазый, клыкастый. Локи точно знал: только он хоть немного расслабится, поддастся искушению дать слабину, как эта бестия тут же перехватит его за шкирку, длинным языком пройдется где-то сбоку шеи и дальше... дальше запустит в нутро темные нити, выхватит остатки личности, впитает в себя, заменит собой. Смешает и поглотит. Вольет чужие эмоции насильно, расставит все по своим неправильным местам, подчинит и заставит встать на колени…

«Именно это тебя ждет, божок».

***

Локи тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. Сны наяву стали приходить гораздо чаще, иногда казалось, что он вообще не просыпается – уснул и забыл, где выход из царства иллюзий.
Как же тошно. Как же мерзко. И не сглотнуть эту подступающую горечь, уже не деться от нее никуда.
Хватит. Накрыть ледяной ладонью лоб и прикрыть глаза. Выдохнуть и понять – пора.

***

Локи еще два дня назад решил для себя найти ту русскую смертную и снова попробовать погрузить ее в глубокий анабиоз. Дотянул до размазанных очертаний стен, не проходящих видений и голосов в голове из глупой гордости – все верил, что сможет разобраться и разорвать связь самостоятельно, одними известными ему ритуалами.
Не вышло.
С очевидной встречей больше не было смысла затягивать, благо позаботился разузнать, где Романова остановилась, в каком отеле, на каком этаже, даже в каком номере.

Дело оставалось за малым.

***

- Добрый вечер, чем могу помочь? – Дежурно улыбался портье из-за своей стойки.
- О, нет. Ничего такого. Мне бы просто в свой номер пройти. – Лихорадочно улыбалась милая дама преклонных лет. Она все пыталась найти необходимые документы и доказать свое право проживания здесь. Наигранная ли это была сцена, или бедняжка с собачкой просто сошла с ума – одна Хель знает. Локи же сидел в холле и напряженно наблюдал – сейчас заботила его только проходившая мимо к лифтам Романова. Как только двери скрыли женскую фигуру, трикстер резко поднялся со своего места и направился к выходу.
Дело оставалось за малым – дождаться, когда окно номера распахнут и перекинуться в ворона, к примеру.
Ровно через пятнадцать минут огромная птица сидела на подоконнике и чинно чистила оперение. Когда ей надоело это занятие, она громко каркнула, привлекая к себе внимание.

0

3

Таша.

Все-таки это было ошибкой – возвращаться в Америку. Ну, или ей следовало уехать обратно в Европу, когда Щ.И.Т. и Мстители выяснили, что она не подалась в террористы и вроде как еще верна своей работе, коллегам и друзьям. В одиночестве у Наташи даже от ГИДРЫ получалось бы скрываться лучше, чем там, где ее прихвостни действовали, если задуматься, активнее всего. Но шпионка осталась, и это стало очередной ошибкой. Слишком много Романова в последнее время начала их делать. Теряет хватку – плохой признак. А может она переборщила с заботой о других, отодвинув себя на второй план, кто знает, что именно послужило спусковым рычагом.
Еще с момента раскрытия заговора и развала организации все в жизни Вдовы пошло наперекосяк, и с каждой неделей неприятностей и проблем лишь прибавлялось, в то время как старые решаться не хотели, только усугублялись. Клоны, конспиративные квартиры, предательства, похищения, периодические атаки вражеских агентов, да еще и не проходящие симптомы чего-то очень нехорошего, что творилось, и, к сожалению, продолжает, с ее организмом и психикой, – вот, что подарило Наташе возвращение «домой». Теперь бы она с еще большим удовольствием залегла на дно, где-нибудь в Восточной Европе, в одном из провинциальных, старинных городков, или даже вспомнила о своем родном, ныне называемом Волгоград. Романова никогда не показывала особой привязанности к корням, поэтому, наверняка, там бы ее искали в последнюю очередь. Однако мстительницу связывали, какие-никакие, но обязательства, от которых просто так не сбежишь.
Таша пыталась выпросить у Марии хотя бы командировку, желательно куда-нибудь подальше, желательно на другой континент, в противоположной от Америки стороне, а вместо этого Хилл таки устроила ей обещанное обследование. Честно говоря, лучше бы не устраивала. Даже суперсовременное оборудование Щ.И.Т.а, вкупе с высококвалифицированными врачами, не смогли найти ничего путного, кроме того, что Вдова истощена физически, а вот почему и самое главное, как это остановить, никто и понятия не имел. И когда доктора развели руками, недоуменно переводя взгляд с Романовой на Хилл, Наташе стало страшно по-настоящему. Шпионка всегда предпочитала правду, даже самую плохую, особенно в отношении себя, а тут сплошная туманная неизвестность. Ей пришлось рассказать Маше о многом, кошмарах и странных видениях например, а кое-что Хилл увидела и сама - носовые кровотечения, слабость, обморок... Спасибо на том, что кошмары хотя бы перешли из активной стадии в пассивную. Наташа больше не просыпалась с воплями, ей не снилось ничего из прошлой жизни, теперь, каждую ночь рыжая видела уродливое существо неправильной, искорёженной формы, с длинными руками и ногами, что тянулись к ней, обвивали крепко-крепко, и утаскивали в непроглядное марево. После этого Хилл вообще хотела оставить Вдову под постоянным наблюдением в медицинском отсеке, но шпионка настойчиво отказалась. Все, что смогла сделать Мария, это не дать добро на дальнюю командировку, да и вообще, настоятельно посоветовать Наташе поменьше активничать. Скрипя зубами, та согласилась. Но если Романова не идет к неприятностям, то они сами ее находят.
Собственно, участвовать в разрушении Башни Старка она не планировала, но как-то так вышло, что Вдова оказалась не в том месте, не в то время, ну, или ГИДРА просто подловила нужный момент. Мало того, что они вместе с Железным Человеком чуть не отошли к праотцам, так еще и Анастасия (за которой, собственно, Наташа туда и пришла), фактически спасла шкуру рыжей, когда Романова чуть не отключилась. Приступ недомогания застал ее слишком не вовремя. Это неприятно – быть спасенной той, кого хотел размазать по стенке.
Об инциденте Вдова в последствие, конечно, в своем многобуквенном отчете не написала, но теперь в полной мере поняла, что решение Хилл было очень здравым, на ее месте Таша бы поступила точно также, если не еще радикальнее. В парной или командной работе шпионка могла подвести всю группу, в одиночной и вовсе угробиться. А очередным доказательством того, что ситуация на самом деле весьма хреновая, служили отчетливо заметные синяки под глазами, вытянувшееся и осунувшееся лицо, да в целом немного похудевшее тело. Заметно не особенно сильно, но ей не шло – выглядело болезненно.
В Щ.И.Т.е Романова проторчала весь день, отчитываясь, проходя очередной осмотр, заверяя Машу, что она жива и вполне способна самостоятельно доехать до гостиницы, где остановилась. Просто у нее все болело после многочисленных падений, ударов и прочих «приключений», что пришлось пережить накануне. Ну и да, Вдова устала. Поэтому в номер она уже буквально вползла и единственное желание, которое у Наташи еще осталось – это вырубиться на огромной кровати, пусть даже сегодня снова придет то непонятное существо, чтобы затащить ее в неизвестное никуда.
Романова успела лишь скинуть свои браслеты, да вытащить пистолет, когда боковым зрением заметила в открытом окне силуэт вороны. От ее карканья, шпионка слегка вздрогнула и, подойдя ближе, попыталась вытолкать назойливую птицу с подоконника рукоятью пистолета.
- Пошла вон.

0

4

Локи.

Ворон-то пошел, да только не в ту сторону: вопреки логике и здравому смыслу влетел внутрь комнаты и опустился прямо на пол. Оставалось для полноты картины важно пройтись туда-сюда и глянуть с укоризной на женщину.

- Невежливо, пускай, и внезапного гостя, но гостя гнать в шеи вот так - сразу с порога. - Проскрежетала птица и встрепенулась, зачем-то поправляя себе оперение. - К тому же мой пол явно противоположен женскому.
Ворон важно нахохлился и наконец-то как будто вспомнил, что пора раскрывать карты, а не доводить русскую до приступа шизофрении. Именно этого хотелось сейчас меньше всего: ситуация диктовала свои правила и убеждала всеми силами в том, что обоим здесь присутствующим катастрофически требовалось стабильное расположение духа.
Буквально за какую-то считанную секунду сравнительно небольшое тельце птицы окутал плотный то ли туман, то ли дым, который на глазах разрастался до размеров вполне себе человеческих. Очертания фигуры, по крайней мере, точно были гуманоидоподобными.

- Я прошу прощения за визит в столь поздний час, но времени у нас все меньше. - Проговорил уже своим голосом трикстер и не забыл улыбнуться, когда смог предстать перед агентом во всей своей привычной красе. - Кстати, пистолет я бы попросил отложить - сейчас он ни к чему.
Локи ни минуты не верил в трезвый разум своей собеседницы. Какой нормальный человек или иное сверхсущество останется в покое, если перед ним мгновение назад вырос практически из ничего бог с не самой лестной репутацией.

- Прежде, чем ты попытаешься что-то сделать, намекну - у меня есть средство от твоего недуга.
Руки-то Локи за спину заложил, как будто хотел казаться расслабленным и далеким от стремления нападать или отбиваться, но, по сути, был готов убеждать и силой, если таковая понадобится.
Дело оставалось за малым.

0

5

Таша.

Птицы не разговаривают, а Наташа еще не сошла с ума. Или сошла? Нет, в то, что все ее проблемы вызваны вялотекущей параноидной формой шизофрении – верилось неохотно, но впорхнувшая говорящая ворона, которая к тому же учит шпионку правилам этикета?!.. Это слишком даже для супер переутомления. Может все рыжей просто снится, может она успела уже разлечься на кровати, отключиться, погрузившись в беспокойный сон, в очередной раз, превратившийся в кошмар? Хотя для сна все происходящие было на удивление осознанным и реальным. Впрочем, учитывая то, какое «кино» она наблюдала за последние полторы недели, понятия реальности и осознанности тоже оставались под вопросом, приобретая двойные смыслы.
Романова применила народный метод развеивания иллюзий – больно ущипнула себя за руку, но ничего не изменилось. Птица продолжала важно восседать посреди номера, играясь иссиня-черным оперением, и уча рыжую вежливости.
Когда нежданного гостя окутал зеленоватый дым, Вдова отпрянула к стене, направляя на то место, где еще секунду назад сидела ворона, пистолет. Вытянутые руки слегка подрагивали, но оружие, тем не менее, шпионка держала крепко, готовая в любой момент его применить. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего за вторжением этой «волшебной» пташки не последует. Собственно, как шестое чувство подсказывало, так и случилось. Туман рассеялся, и взамен черного ворона, напротив Наташи стоял бог лжи и недавний горе-захватчик Мидгарда – Локи.
Выстрелить в него получилось скорее рефлекторно, пренебрегая и спокойным, якобы не несущим опасности, видом мужчины, и речами, что он вливал в уши Вдовы обманчиво ласковым голосом, стараясь поймать с ней зрительный контакт, и даже тем фактом, что пистолет у Наташи был без глушителя. Пара громких хлопков, раздавшихся в помещении, наверняка разнеслись по всему этажу, или дальше, снова привлекая к ее комнате ненужное внимание посторонних.
Пули, к сожалению, ожидаемого эффекта не произвели, то ли отлетев от доспеха асгардца, то ли отразившись его магией, вместо этого они оставили две дырки в стене, совсем рядом с Романовой. Получить новых огнестрельных ранений в планы Мстительницы не входило, поэтому старый добрый пистолет был отброшен в сторону, и в ход пошла обычная физическая сила.
- Ты же должен быть в тюрьме! – Таша хоть и достаточно миниатюрная, но била метко и сильно, и способствовала этому не только сыворотка суперсоладата, повышающая уровень ее возможностей до предела, но и регулярные тренировки, вместе с жизненным опытом, однако плохое самочувствие, да противник… не совсем отсюда, безусловно, накладывали свои отпечатки. В итоге, завалить то, она его завалила, придавив собой к кровати, но вот убрать цепких пальцев Лафейсона со своей шеи у нее не получилось, как и помешать себя обездвижить. – Тор выпустил… Стоп, откуда ты знаешь?..
Где-то глубоко внутри, на подсознательном уровне, Вдова подозревала, что ее сны и все вытекающие из них последствия, вызваны не внезапной болезнью. Подсказки маячили у нее между строк, в каждом видении, мелькая едва различимыми фантомами. Но люди слишком редко обращают внимание на сигналы подсознания, а то и вовсе их никогда не замечают. К сожалению, шпионка не стала исключением.
- Ты… – Она была нестабильна, уже несколько дней как окончательно впала в такое состояние, поэтому даже угрожающий взгляд высшего существа из другого мира, который с легкостью мог сейчас сломать ей шею, не остудил вспыхнувшей в Романовой злости, и не предостерег от необдуманных действий. Рыжая оскалилась, и с не меньшей силой сомкнула пальцы на глотке мужчины, безжалостно сдавливая ее. Она совершенно осознано пыталась его придушить, и закончилось бы все это плохо, если бы не внезапный стук в дверь, да неуверенный голос администратора за ней.
- Мисс Ромэн, эээ… можно войти?
- Одну минуту.
Наташа ответила на автомате, потому что после всего, что могли надумать себе постояльцы и владельцы отеля, молчать еще подозрительнее. Понимание, что Вдова все-таки здесь не одна, и подвергать опасности невинных людей, которых в гостинице еще несколько десятков, когда в ее номере находится непредсказуемый божок, убивший в прошлом несколько сотен и даже не пожалевший об этом, она просто не имеет права, остудило ее пыл. Шпионка отпустила Локи, беззвучно подав знак, что она разберется с проблемой без жертв, если он тоже ее отпустит.
Романова хотела выйти в коридор, чтобы отделаться от чрезмерной заботы персонала, но пришедший сотрудник оказался слишком назойливым и проворным, умудряясь оглядеть всю комнату, прежде чем Наташа вытолкала его за порог. Естественно Локи он заметил. И глядя на его удивленно-непонимающее лицо, естественно ей пришлось импровизировать.
- Он у меня такой романтик, понимаете… – Вдова состроила как можно более невинно-смущенное выражение лица, и улыбнулась во все тридцать два белых зуба. – Залез через окно. – Кивнув через плечо назад, где и правда окно было до сих пор распахнуто, Таша надеялась, что паренек не заметил, как ее невольно передернуло. Упоминание окна вызывало совсем не те ассоциации. – Надеюсь, инцидент исчерпан?.. – Шпионка снова улыбнулась, только на этот раз пошловато, и подмигнула, как бы намекая, что Локи любит не только нестандартные появления, но и ролевые игры, чтобы хоть как-то объяснить его чудаковатый внешний вид, да произведенный ими шум. Для большего веса своим словам, она незаметно сунула администратору несколько стодолларовых купюр в карман рубашки. – Не беспокойте нас до утра.
На этом разговор закончился, потому что Наташа захлопнула перед носом парня дверь, и на всякий случай заперлась изнутри. Хотя, с такой взяткой, рыжая была уверена, что теперь их точно не побеспокоят, как она и просила. Желание прибить Лофта оставалось по-прежнему сильным, но здравый рассудок (да, все-таки здравый, хвала всем богам) подсказывал, что все-таки выслушать асгардца стоит. В любом случае, хуже ей от этого не станет, потому что Вдова, наверное, и так умирает.
- Ладно, говори. – Тяжело вздохнув, Таша оперлась спиной на закрытую дверь.

0

6

Локи.

Ну, вот и начался цирк, которого не ожидать было бы, пожалуй, величайшей глупостью часа. Выстрелы, ругань, риторические вопросы (боги, да если даже Тор поступил бы, как истинный ас, и оставил Локи дальше гнить в темницах, то какая уже разница), в конце концов, рукопашный бой.

Рукопашный бой с богом.

Богом.

Локи гоготал внутри себя, почти навзрыд, кажется, даже до слез. Ему одновременно нравилось происходящее, одновременно хотелось заломить руку женщине и уткнуть носом в стенку, попутно вкрадчивым тоном убеждая в сомнительности ее решения отбиться силой от неотвратимости судьбы. Их встреча и будущее сотрудничество - такие вещи, с которыми спорить невозможно.

"Божок, ты смотри как она ведет себя. Смотри, что она пытается сделать. Ну, же, божок. Чувствуешь гнев? Он поднимается из самого нутра, вот уж скоро стенки обжигать начнет".

"Божок" не слышал и податливо ставил блоки на все новые удары, и так, пока не рухнул спиной на кровать.
- Я понимаю, что животная натура рода людского решает все одним путем, но... - Голос дрогнул в светлой усмешке, а затем затих, когда послышался стук в дверь.

Пришедший был щуплым парнишкой. Он напоминал хорька, если не крысу, и выискивал своими глазенками в комнате странные для его понимания предметы и, конечно же, нашел в лице Локи. Локи на это только лучезарно улыбнулся и подмигнул, внутренне же борясь с желанием превратить мальчугана в нечто совсем уж нелицеприятное.
- Дорогая, так, может, предложим нашему гостю присоединиться? - Локи не скрывал пошловатых ноток в голосе, уже поднялся с кровати и развернулся лицом к замершим в дверям. Работник отеля растерянно замер, благо, нашелся, заслышав неизменный хруст новеньких валют, да скрылся с глаз долой.
- Какая жалость. - Вздохнул триктсер и пожал плечами, пока Вдова возвращалась в номер и продолжала уже в спокойный форме извращенную форму допроса.
- Довольно сложно продолжать разговор после такого горячего приема, ты не находишь? - Шутку явно не оценили. Локи облизнул губы и нацепил на лицо одну из своих самых бесстрастных масок. - Хорошо. Верно стоит начать с того, что сны твои - не болезнь, не совпадение и даже не происки врагов.

Хотя с последним стоило бы поспорить...

Лофт прошелся по комнате под неустанным и пристальным взором ее временной владелицы. Нашел на тумбочке какую-то безделушку, одну из тех, которую считали по непонятным причинам украшением и символом домашнего уюта.
- И сюда я пришел для того, чтобы помочь от них избавиться. - Бог кивнул на кровать, приглашая присесть. - Так уж сложилось, что попала ты, милая Вдова, под влияние одного не самого слабого артефакта. Он выудил из тебя эмоции, но вот на этом решил не останавливаться.

"И связал нас всех в единую живую цепочку. Идеальное сосуществование с поправкой на паразитизм", - рыкнул в мыслях недовольный Локи, тот самый - озлобленный, относительно молодой, жаждущий отмщения.

- И так уж получилось, что и я попал под его влияние. - Сложить руки на груди, выдержать паузу, поймать взглядом чужое выражение лица, то самое, из разряда "мне-то какое дело, сам разбирайся". - Самая интересная часть кроется в том, что ты связана со мной, а я связан теперь с тобой. И если я-то выживу в самом конце этой истории, а вот ты...
Два шага и вот он уже стоит рядом с кроватью, наклоняется к лицу женщины и глаза в глаза, на одном уровне:

- А вот ты протянешь концы.

Ты спросишь меня, с чего мне заботиться о твоей жизни? Все просто, все настолько просто: поглощая одну личность, - а ты наверняка уже заметила, как в голову проникают чужие образы, чужие слова, мысли, - никогда не можешь сохранить в неизменном виде свою собственную. А мне этого не хотелось бы. Как и, думаю, не хотелось бы и тебе. Поэтому я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество: я помогаю нам выбраться из этой передряги, разрываю связь, после мы разбегаемся по разным углам до следующей нашей встречи; ты же просто мне не мешаешь.

"Давай, спроси же меня о плате. Ты же должна понимать, что я не за просто так тут буду ворожить да колдовать", - Локи как будто в самую душу пытался заглянуть, в самую ее глубь, ее потемки, и сам уже начинал слышать чужие мысли. Это как включить на полную громкость радио и заглушить собеседника настолько, что от него останется лишь невнятный бубнеж.
- Так что скажешь на это?

0

7

Таша.

Шутка Локи была зарублена на корню убийственным взглядом, и для пущей убедительности, что Вдова не намерена тратить свое время на ерунду, терпя его в своем номере только по причине реальной необходимости, показательно сложила руки на груди. Слушаться чужих настоятельно-вежливых просьб не хотелось, да еще и на своей территории, да еще и от такого предлагальщика, поэтому Наташа из принципа решила остаться на ногах, продолжая сверлить асгардца недовольным взглядом, но порой ситуация диктует свои условия. Словно по закону величайшей подлости, голова у нее должна была закружиться именно в этот момент, да так, что пришлось схватиться рукой за дверной косяк, чтобы не распластаться перед нежданным гостем в неловкой позе. Судя по всему, организм воспротивился всякой гордости и таки просился на кроватку, причем, в идеале бы, даже прилечь.
- Интересно, кто же в них тогда виноват.
Это не вопрос, а констатация факта, своим приходом Локи подтвердил все подозрения окончательно. Хреново у них там, в Асгарде, видимо следят за преступниками, раз после всего, что натворил трикстер, его выпустили. Неужели сумел настолько разжалобить Тора? Впрочем, вполне возможно. Романова помнила, как бог умел играть, только вот, ее два года назад обхитрить не получилось – шпионка сама кого хочешь, обведет вокруг пальца, да так, что ни концов, ни дороги обратно уже не найдешь, исключением не стал и сам бог лжи и обмана.
- Подожди… так все ради мести?
Понимание, почему неприятность свалилась на ее рыжую макушку, пришло внезапно, и походило на ту мысль, что в старых американских мультиках обычно изображали загоревшейся лампочкой над головой. Только, если у нормального человека подобная догадка вызвала бы как минимум тревогу, то у Вдовы все вышло наоборот – она рассмеялась. Причем смех оказался совершенно естественным, без натяжки или показного сарказма, просто отдавал горькой то ли безуминкой, то ли истерикой. Скорей всего, на восприятие некоторых вещей тоже влиял упомянутый Локи арт, а может все вместе, включая и произошедших за последние дни событий, и тот факт, что сейчас Лафейсон практически вынес ей смертный приговор. Против человеческой болезни еще есть шанс найти хоть какое-то спасение, а вот против колдовства… – едва ли.
Наташу никогда не готовили к таким вещам, как магия, знакомство с высшими силами, именуемыми богами, какими-то артефактами и т.д. Но недавно шпионке воочию пришлось столкнуться со всем этим добром во время битвы за Нью-Йорк, а еще она прекрасно помнила все разрушительное действие так называемого волшебства, когда трикстер забрал Бартона. И вряд ли бы ас пришел сюда, к ней, строил бы из себя саму добродетель и предлагал «помощь», если бы Романову могла бы вылечить хорошая когнитивная рекалибровка. Собственно, ее то, как раз, рыжая получала в изобилии. Значит, магию поборет только… магия?
- Ну, так в чем проблема? – Кровать была мягкая, Вдова усилием воли боролась с желанием откинуться на спину, чтобы утопнуть в подушках и наплевать на трикстера, на поведанную им информацию, просто погрузиться в вязкую дрему, в которой она наверняка снова повстречается с тем непонятным существом. А что? Таша даже привыкла. Тем не менее, взгляд зеленоватых глаз Романова выдержала без особых колебаний. – Заляг на дно, на месяцок-другой, подожди, пока я протяну концы. Насколько я знаю, жизнь асов куда длиннее человеческой, ты даже не заметишь.
Что там рогатый говорил об эмоциях? Их высасывает артефакт? Теперь кусочки мозаики заняли правильные места, образуя цельную картинку. Хуже всего Наташе становилось именно после эмоциональных всплесков, причем любых, начиная от страха и заканчивая чрезмерной радостью, поэтому сейчас она старалась максимально сохранять спокойствие, более того, даже включила смиренный юмор. Хотя от него, обычно, понимающие люди опускают глаза и чувствуют неловкость, ибо за таким юмором чаще всего скрывают безысходное осознание и принятие чего-то очень плохого. К счастью, трикстер к таким не относился, в чем Романова и не сомневалась, вот и говорила правду-матку.
- А вместе со мной сдохнет и моя личность. Хочешь, я даже специально устрою себе пару нервных срывов, Лофт…
Мысленно Наташа планировала далее возмутиться, после того, как бог заикнулся о следующей встрече. Какая к черту встреча? Пусть даже не надеется, хотела добавить шпионка, но осеклась, когда до нее дошло, что последняя часть фразы, которую она произнесла вслух, прозвучала на совершенно чужом языке. Произошло это неосознанно, по артикуляции напоминало норвежский, но все равно, отдавало чем-то неземным. Хотя и норвежский не должен был слететь с губ Вдовы даже на автомате, так как рыжая просто не говорила на нем, от слова совсем. А то, что знание северного наречия ей не вживляли искусственно, Романова была абсолютно уверена.
В комнате повисло гробовое молчание. Шутить на тему собственной смерти язык более не поворачивался, однако принять предложение Локи как-то тоже. Слишком рискованный это шаг. Внутри у Таши развернулось целое сражение между голосом, что советовал послать трикстера на три русские буквы, и тем, что принадлежал живчику, цепляющемуся за любую соломинку, пусть и такую сомнительную.
«Чужие образы, чужие мысли, чужая личность…»
Теперь слова аса приобрели немного другой и более весомый смысл, заставляя задуматься. Умирать с пассажиром в собственной голове не вдохновляло, но соглашаться на сделку с врагом?.. Это могло быть чревато, причем не только для Романовой, но и для ее окружения, если не для мира в целом.
- Чем же мне аукнется твое великодушие? – Вдова вопросительно изогнула бровь, нарушая тишину, прислушавшись пока к не замолкающему в ней, живучему хищнику. Однако вопрос, стоит ли игра свеч, оставался очень спорным, ответ на который зависел на данный момент только от Локи.

0

8

Локи.

Чужие образы, чужие мысли... Локи сморгнул, приходя в себя от ощущения, как будто на секунду он очутился на самом дне Марианской впадины. Странное состояние, в котором себя не помнишь. Только чужие голоса бродят по голове, шепчут странные вещи, рассказывают о том, чего знать не знаешь и не хочешь знать.
Подмена личности, поглощение личности. В остатке - тело.

Очевидная и мучительная кончина, не требующая дополнительных разъяснений. Только по этой причине Локи изменился в лице, пока Вдова храбрилась и предлагала неуместные для своего положения "выходы" из ситуации.
Смотрел он пронзительно и одновременно темно, так смотрят, когда хотят заткнуть без слов. И стало только хуже, когда в воздухе мелькнуло "Лофт".

- Давай я расскажу, какого это терять самого себя. Это похуже будет, чем мучиться от жажды или голода, от безумия, загашенного транквилизаторами, или утекающей сквозь пальцы жизни при желании хвататься за эту реальность, этот город, мир. Вся память погибнет, тело одно останется. И теперь представь на минуточку - кто-то воспользуется им. Будет за тебя дышать, передвигать за тебя руки-ноги. Что-то делать за тебя. Кто-то воспользуется твоей внешностью, способностями. Подумай, к чему это может привести.

Лофт.

- А еще меня называют Лодуром и Хведрунгом. - Локи усмехнулся, оглядывая свысока женщину. - Полагаю, скрывать этого нет никакого смысла, как и нет смысла говорить, где я пользуюсь этими именами. Ты это знаешь ровно так же хорошо, как и я.

Скоро все перемешается, станет единым целом. Та тварь длиннополая уже довольно щурится - предвкушает. Она знает, что до ее триумфа осталась один единственный шаг.
- Ты же видишь ее, не так ли? К тебе во снах приходит нечто без глаз и как будто чего-то ждет? Рано или поздно оно доберется до тебя. Этим и аукнется, если откажешься от моего великодушия.

Вот теперь настало время действовать. Выжидать еще минуту-другую - слишком долго. Локи сел рядом и перехватил женщину за запястье, как будто бы ставя ее перед очевидным выбором. Хотя какой там выбор.
- Ты говоришь - да, а я погружаю тебя и себя в сон. Мы смешиваем наши сознания и далее вытравливаем и связь, и ту бестию. Все просто.

Если бы было все так просто.

0

9

Таша.

Наташе хотелось рявкнуть, что она прекрасно знает, каково это, когда кто-то использует твою внешность и способности, когда все думают, что это ты, но на самом деле под якобы твоей личиной скрывается совершенно другой человек, однако, она промолчала, лишь нахмурившись от красочных излияний асгардца. Конечно, шпионке сразу же полезли в голову ассоциации с Анастасией, но стоило вникнуть в предупреждение бога чуточку лучше, как ситуация с клоном тут же отпала. Здесь совершенно не тот случай. Медленно (или не очень) сходить с ума, не в силах побороть чужую личность, что в итоге возьмет под контроль, и встретиться лицом к лицу со своим генетическим близнецом – совершенно разные вещи. И ужас первого Вдова начала постепенно осознавать в полной мере, поэтому, даже если ей суждено умереть совсем скоро, она предпочла бы иной способ. Но цена избавления чересчур высока…
Они просто смешают сознания. Просто. Как такое действие вообще может быть простым? Позволить кому-то прикоснуться к самому потаенному, открыть мысли, показать страхи… Наташа едва ли решилась бы на это даже с близким человеком, а здесь рыжей придется столкнуться с Локи. Он ведь и не человек – существо из другого мира, познать который люди пока только пытаются. Он неуравновешенный убийца, на чьем счету сотни невинных жизней еще со времен битвы за Нью-Йорк, и Романова не сомневалась, что с тех пор их количество лишь увеличилось. Он монстр, и Таша когда-то уже говорила об этом открыто.
«А ты намного лучше?»
Внутренний голос напомнил о себе не вовремя, ударив ядовитым, но, как не прискорбно, абсолютно резонным контрвопросом. Вдова бы с удовольствием ответила на него «да, я лучше», но едва ли это оказалось бы правдой. Даже ее уравновешенность и хладнокровность остались в прошлом, заменяясь чем-то диким, неуправляемым… злым. Так имела ли Наташа право судить, когда ее саму, точно также, можно свело назвать монстром? Все тот же внутренний голос подсказывал, что вряд ли.
Как ни странно, твари из кошмаров Наташа практически не боялась, к паразитам ведь тоже со временем привыкаешь. А вот получаемой извне информации, Мстительница действительно опасалась. С каждым разом, ее поток становился все обширнее, но знать больше шпионка не хотела и не хочет. Лофт, Лодур, Хведрунг… – чудаковатые и в то же время устрашающие расы, именующие Локи такими странными прозвищами, мелькали в голове Романовой из закромов чужой памяти. Это не правильно, не нужно, лишне. Это жизнь трикстера – не ее.
Наташа мечтала прекратить болезненное знакомство с подноготной мужчины. А после всего увиденного, ей даже страшно представить, что может произойти, если оба все-таки сольют сознания воедино, что еще вскроется, чего знать им о друг друге противопоказано?.. Да не только им, кому бы то ни было вообще. А пути назад ведь не будет.
Касание прохладных пальцев почему-то кольнуло запястье током, а спустя пару минут, все покачнулось, заполняясь темнотой. Голову обожгла вспышка видения, Наташа будто переместилась куда-то далеко, оставив сидеть на кровати неподвижную телесную оболочку. Теперь рыжая висела на краю огромной бездны, вокруг клубились цветастые скопления звезд, а мимо пролетали камни и куски какого-то разрушенного сооружения.
Точнее это была не она. Не совсем она. Все перемешалось, Романова, словно наблюдала за происходящим чужими глазами, находясь в постороннем теле. Его глазами, в его теле. Таша видела прямо перед собой Тора – моложе, чем когда они встретились на Земле два года назад – он тоже висел над пропастью, а за ногу его держал неизвестный ей седой мужчина. Эмоции и физические ощущения слились воедино, как если бы Вдова и Локи превратились в одно целое, потому что она чувствовала все, что и он, на своей шкуре. Это напоминало эмпатическую связь, где свое и чужое переплетается, бомбя с удвоенной силой. Раздавались голоса всех троих, но Романова поняла лишь отдельные фразы – чужой язык адаптировался в ее мозгу еще не настолько. Хотя, слова не имели никакого значения, только ощущения, что грозились разорвать изнутри на мелкие кусочки. Столько боли, разочарования, и жгучей обиды за предательство и непонимание. Таше на секунду показалось, что она задохнется вместе с трикстером от подступающего к горлу комка. Крах надежд, неподъемный груз из сотворенных глупостей и ошибок, который настойчиво тянул вниз, понимание, что где-то ты был неправ, а исправить уже ничего невозможно.… Но хуже всего оказался безразличный взгляд старика, осуждающий – брата. Это стало безмолвным приговором, от которого разрушительное чувство одиночества взяло окончательный верх.
«Не отпускай!»
Наташа почти молила Лофта о том, чтобы он продолжал держаться за проклятую палку, не до конца осознавая, что видит фантом из его прошлого, да и все равно это бесполезно. Она слышала мысли асгардца, знала, что произойдет в следующую секунду.
Лететь вниз к неизвестности страшно, но у Локи внутри царило не менее пугающее безразличие. Однако оно затмилось агонией, когда черная дыра поглотила мужчину, начиная его буквально в себе перемалывать. Вдова не понимала, что именно с ним происходит, но надеялась, что трикстер отключится. Тщетно – он оставался в абсолютном сознании до последней секунды, пока искалеченное тело не вынесло куда-то на окраину вселенной. Романова прочувствовала все до мельчайших подробностей. Боль была такой силы, что перед глазами плясали цветные пятна, а единственным желанием осталась смерть. Но это у нее. Внутри у Локи расползлась пустота, посреди которой зарождалась червоточина отчаянной злобы и безысходности. Некогда теплое асгардское сердце покрылось льдом Йотунхейма. Предательски знакомое ощущение…
Женщине наконец-то рывком удалось выдернуть руку, и как только это произошло, все вернулось на свои места. Романова резко отвернулась от сидящего рядом Лофта, прикрыв лицо ладонью. Она давилась беззвучной истерикой, от чего плечи слегка подрагивали. Такого никто не заслуживает. Такое ломает, меняя навсегда. Наташа сама не верила, но ей действительно стало жаль трикстера. А еще стало ясно, что ее ждет, если шпионка сейчас согласится на его предложение. Ни за что на свете рыжая больше не хотела пережить испытанное повторно. Вдове с головой хватало собственного мрака и боли, чтобы тянуть на себе и чужую. Но также она понимала, что в случае отказа, бороться и терпеть подобные видения ей придется в одиночку, и теперь это казалось намного ужаснее, чем попробовать все исправить, пусть даже и пойдя на огромный риск, доверившись богу лжи.
- Да.
Ее голос хриплый, непривычно тихий, но абсолютно уверенный. Наташа оглянулась, пристально глядя в чужие глаза, сквозь которые она несколько минут назад сама посмотрела в черную бездну, окончательно убеждаясь в правильности принятого решения.

0

10

Локи.

Он знал, что такое могло случиться. Он был к этому готов настолько, насколько вообще можно быть готовым встретиться лицом к лицу со скрываемым прошлым.

Теория никогда не соответствовала реальности.

..."снова это чувство, когда из тебя с корнями вырывают жизнь. Все, все, абсолютно все, что раньше имело цену, вдруг превращается в битые черепки. Детство? Юношество? Родители?..
Залитый теплыми солнечными лучами берег прозрачной речки, душистые травы, в которые стоит только упасть, как тут же в воздух поднимется туча из насекомых. Небо - голубое, светлое, всепоглощающее. Только глянь и потеряешься в его безграничности, но каком-то еле уловимом родстве...
Радость. Безмятежность. Покой.

Покой...

Ошибки, все бОльшие беды. План, план, еще один план, летящий в огонь с листками бумаги, на которых начертаны бесконечные формулы. В костер же и книги, и амулеты. Пусть их облизывают раскаленные языки, туда им дорога. Ведь можно справиться и без них. Ведь теперь-то можно делать все, что душе угодно.
Потому что слишком много ошибок.

Я - ошибка.

...Пустота.
Самое страшное в том прошлом - идеальная пустота, в котором нашло себя безразличие.
Снова это чувство - тошнотворное, перекраивающее, переписывающее в новое, в подобие самого себя. В карикатуру, вечно ищущую силы запихнуть прошлое подальше в себя.
Потому что нельзя туда возвращаться. Потому что там уже нет дома. Нет надежды. Нет прощения.
Только пустота".

Локи сжимает зубы и вдруг осознает, насколько они оба будут оголены друг перед другом через мгновение. Где-то в нутре начинает шевелиться червячок сомнения, но он тут же затухает. Иного-то пути нет для них.

- Тогда нечего больше ждать.

Никаких тебе жестов, никаких красивых щелчков пальцами. Локи просто протянул небольшой бутылек, второй открыл сам и одним глотком его осушил. Когда женщина сделала то же самое, он обхватил ее голову руками и молча поймал взгляд.
Все. Слов больше не требовалось. Ничего не требовалось. Только тонуть в чувстве - как будто окружающий мир меркнет, превращается в извращенное подобие туннеля... растворенного в зеленой кислоте снадобья туннеля...

***

"Да какого черта! Дайте мне только выбраться... " - пронзительно промелькивает на периферии сознания. В следующее мгновение туман перед глазами спадает, свет бьет по глазам, ослепляет. Руки скованы, ноги - тоже. Голоса, врачи. Переговариваются. Писк сотен компьютеров оглушает, когда как переполнявшая злость практически топила в себе, рискуя окончательно все собой затмить.
Локи пытается сморгнуть, отвернуться от раздражающей мерзости, но его тут же перехватывают, сдавливают виски. Во рту что-то еще... не пойми откуда взявшийся здравый смысл подсказывает - зажми зубами, иначе хуже будет.
Хуже...

О, да - хуже.

Казалось бы, чего может бояться бог, переживший падение в Бездну? Что еще можно потерять, если уже ничего за душой не осталось?
... все верно: ты можешь потерять себя, как теряет себя женщина, Вдова, русская. Наталья Романофф, в своем прошлом сидевшая в этом кресле, переживавшая острый приступ боли от буквально пронизывающих мозг электрических разрядов.
Как волна отлива, так она настоящая умирала, а на ее место вставало нечто покладистое, примерное. Обычное.

Обыч-но-е...

Локи засыпал, Локи сдавался вместе с ней. Локи переставал чувствовать. Локи просто верил и погружался во тьму...

***

Глаза открылись сами собой, выхватили в поле зрения черную гладь небесной смолы и застыли - не верили. Ведь только что перед ним... ней стоял статный мужчина, улыбался, целовал на прощание и уходил на работу. Где теперь все это? Где?

"Вот же все. Белый пепел и снег. Руины и обломки, кольями торчащие из песка и земли, подернутой кривыми трещинами. Это твой мир, бог. С возвращением".

Локи наконец-то нашел в себе силы сморгнуть. Его передернуло, почти тряхануло, почти вынудило перевернуться на бок и на четвереньки встать, удерживаясь от тошноты, переживая ее. Смиряясь с ней практически.
Один глоток воздуха, второй - поглубже первого. Муть с дыханием выходила из тела, чужие видения уходили туда же. Локи становился собой, садился на землю и оглядывался, чуть ошарашенный, чуть оглушенный.

- Где она. - Голос хрипит, царапает горло. Неприятно.

"Где же она", - повторяет в мыслях и поднимается на еще дрожащие ноги. Снова оглядывается. Пытается хоть что-то выловить в представшей во всей красе пустыне.
Хоть бы намек на присутствие еще кого-нибудь.

0

11

Таша.

Победив остатки сомнений, Наташа осушила переданный Локи пузырек, стараясь не морщиться от мерзкого привкуса. Чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат, и можно будет навсегда распрощаться, забыв обо всем увиденном и узнанном, как о страшном сне. Впрочем, о реальных страшных снах она тоже надеялась забыть после этой ночи.
Мир начал медленно расплываться, стекать по стенкам сознания неоднородной цветной массой, словно густая субстанция из перемешанной краски самых разных оттенков, и оставлял за собой лишь безликую серость, а затем и вовсе сузился до двух, горящих неестественно ярким фосфорно-зеленым огнем, точек. Глаза трикстера оставались единственным маятником, пока все вокруг тонуло в образовавшемся туннеле, по которому оба стремительно понеслись вперед, уходя от реальности. Но как Романова не пыталась сфокусироваться исключительно на Локи, мелькающие со всех сторон обрывки своих и чужих воспоминаний, непонятные звуки, иногда даже кусочки фраз, отвлекали ее. Всего мгновение, на которое шпионка позволила себе потерять контроль, и она осталась наедине со всем этим непрерывным потоком из двух жизней, причудливым образом слившихся сейчас в одну.
На фоне того зеленоватого водоворота, в который превратилось все окружающее, и с которым, как казалось Наташе, она тоже стала единым целым, иногда проскакивали однородные картинки из далекого и не очень прошлого. Вот черноволосый мальчик держал за руку статную женщину, они шли куда-то вперед, улыбались, а затем исчезли в кислотном потоке также неожиданно, как и появились. За ними, словно зеркальное отражение, возникла она сама в десятилетнем возрасте – совсем еще не Черная Вдова – держа за руку своего спасителя и воспитателя Ивана Безухова, оба также улыбались чему-то и исчезли, как и предыдущая парочка, только в противоположной стороне. Романова старалась не смотреть, не цепляться за них, мечтая, чтобы конечный пункт назначения (правда, какой именно, она пока еще не знала) был достигнут как можно скорее. Понятие времени и вовсе стерлось, все длилось вроде бы и секунды, но при этом, ухитряясь приоткрыть большое количество потаенных дверей. Так, слегка, лишь дразнящие щелочки, но и этого уже было достаточно, чтобы потеряться. Когда детские проекции обоих вынужденных напарников встретились буквально напротив друг друга, туннель наконец-то выплюнул Наташу в том самом конечном пункте, которого шпионка так ждала, ослепляя вспышкой света, затопившей Романову с головой…
Наташа очнулась посреди заснеженного леса от пробирающего до костей холода. Она лежала на белом покрывале из переливающихся ледяных кристалликов, нарушая нетронутую природную идиллию уже лишь одним своим присутствием. Величественные макушки деревьев, склонившиеся под тяжестью своих снежных шапок, угрожающе нависали над женщиной, а голубые ели тянули к ней свои отяжеленные хвойные лапы.
Встать на ноги вышло не сразу – с третьей попытки. Голова кружилась, а тело практически полностью потеряло чувство координации. Хотя, Наташе показалось странным, что она в принципе продолжала испытывать весь набор тактильных ощущений, что и в реальном мире… Сейчас же шпионка не там, верно? Считать так получалось также с трудом, потому что окружающая ее обстановка выглядела более чем реально, тающий на руках и лице снег, холодил и приводил в хоть какой-то порядок более чем реально, и свистящий в ушах ветер вызывал целую армию мурашек тоже более чем реально.
Низкое серое небо, сплошь затянутое тучами, грозило вот-вот разразиться новым снегопадом, который с этим ветром непременно превратится в сильную метель. Уж что-что, а в такой погоде Вдова хорошо знала толк.
«Ну, здравствуй, Сибирь».
Это невероятно, после всего оказаться посреди чащи леса в зимнюю стужу, да еще и в родной стране, но шпионка на все сто была уверена, что находилась именно там, слишком уж запомнились ей прогулки и уроки выживания с винтовкой за плечами по этим местам в далекой молодости. Как так вышло, что после слияния она перенеслась и в другое время года, и в совершенно другую местность, Романова не понимала, а еще рыжая не понимала, где, собственно, шляется сам виновник всего происходящего, потому что здесь не было никого.
- Локи! – Надо двигаться, иначе замерзнешь. Вдова с трудом продиралась сквозь кучу снега, обхватив себя за руки и создавая хоть какую-то иллюзию тепла. – Лооооки! – Собственный голос разрывал лесную тишину не часто, но женщина все еще надеялась, что трикстер скоро появится. Наверное, его просто занесло немного дальше, однако, Романова рассматривала и другие варианты, например, что у него снова что-то пошло не так, или вовсе, он опять обманул. – Лофт, если ты не появишься сейчас же!.. – Угрозу закончить не удалось, так как Наташа провалилась в снег, но все стало еще неприятнее, когда выбраться у шпионки не получилось, а холодная масса затягивала ее все глубже…
Они всего лишь сольют сознания. Всего лишь. Плевое пятиминутное дело, ну подумаешь, объединятся, найдут источник злосчастного артефакта, что поселился в обоих, как паразит, уничтожат его и разойдутся с миром. Возможно, все бы так и случилось, если бы не третья сторона со своими планами, в которые совсем не входила смерть.

0

12

Таша, часть 2.

Артефакт активизировался сразу же, как ощутил волнения и исходящую от носителей угрозу, а когда оба объединились против, существо тоже решило действовать, мешая карты и максимально вставляя палки в колеса. Сначала разделить, затем запутать, заморочить так, чтобы они потерялись в коридорах собственного подсознания, забывая о том, где есть правда, а где ложь, где реальность, а где лишь фантомы из воспоминаний и страхов. Первая часть успешно завершилась: находясь в своих мирках, Локи и Наташа не видели друг друга.
Находились.
Романову подтолкнули немного дальше, и свой мир заменился чужим, еще более промерзшим и одичалым. Она очнулась все также лежа в снегу, только теперь над головой простиралась чернеющая гладь, усыпанная мерцающими звездами. И все бы могло показаться даже красивым и романтичным, если бы не адский холод, что был сильнее раз в десять, по сравнению с тем, который Вдова ощущала до этого.
Земля содрогнулась, и Наташа резко подскочила. Как раз вовремя, потому что совсем близко упал кусок ледяной глыбы, которыми новый окружающий ее пейзаж, усыпан от и до. Но страшное заключалось не в этом, а в том, что промерзшая поверхность под ногами ходила ходуном, вибрируя, словно из-за землетрясения, однако, причина была совсем не в нем. Вместо него, почву под ногами сотрясали несколько трехметровых гигантов, которые двигались к нежданной гостье на встречу. И чем ближе они становились, тем больше Романова им ужасалась. В другой момент шпионка бы задумалась о схожести первого и второго места, куда она попала, но сейчас в голове осталась лишь пара мыслей – бежать, бежать прочь и попытаться спрятаться.
Вдова побежала, быстро и резво, не взирая ни на снег, в котором вязли ноги, ни на ветер и морозный воздух, сковывающий все нутро и промораживающий легкие настолько, что каждый вздох стал, сравни ножевому порезу. В ушах стучала кровь, а звук бешено колотящегося сердца перекрыл даже топот великанов. Совсем рядом с правым плечом пролетела парочка ледяных кольев, отчего Наташа рефлекторно ушла в сторону, несясь уже скорее по наитию, нежели зрительно разбирая дорогу, поэтому, когда она во что-то врезалась, то не особо и удивилась.
«Что-то» схватило шпионку за плечи, сжало в стальной хватке, помешав отлететь от удара назад, и в итоге оказалось не чем, а точнее не кем иным, как Локи. Так подумала Романова, увидев перед собой, неизвестно откуда возникшего, ухмыляющегося бога. Как человек, она не чувствовала разницы между реальным воплощением трикстера и одной из многочисленных проекций его сознания, какой так удачно воспользовался обретший самостоятельность артефакт, взяв в оборот и добавив частицу своей силы.
- Какого черта здесь происходит?
Наташа старалась выровнять дыхание, хотя внутри все продолжало болезненно жечь, а разгоряченное от бега тело обдувал пробирающий до костей ветер, от которого женщина начинала постепенно дрожать.
- Нравится? Добро пожаловать в мой мир.
Великаны не отстали, наоборот, они теперь были так близко, что Вдова могла с легкостью разглядеть и синюю кожу, и причудливые узоры, будто вырезанные на ней скальпелем, и кроваво-красные глаза, и когти… Хотя, особой необходимости оглядываться не возникло, так как прямо перед ней трикстер сменил человеческое обличье, заменяя его точно таким же, как у преследователей, разве что, за исключением огромного роста. Романова дернулась в сторону, когда время на переговоры закончилось, и еще одна минута промедления грозила стать последней. Горло сдавливала подступающая паническая атака, похожая на ту, которая накрыла ее во время инцидента с Халком на Хелликарьере. Тогда Наташа почувствовала себя слабой букашкой, и сейчас шпионку бомбили схожие ощущения.
Хватило секунды, чтобы понять, глядя на перекосившееся от удовольствия лицо Локи, что он ее не выпустит, не поможет, и даже убегать вместе оба не станут; еще одной, чтобы принять вариант с очередным обманом за единственно верный; и третьей, чтобы воспылать ненавистью и отвращением к стоящему напротив синему существу со звериным оскалом.
- Ты монстр!
«И весь твой мир – сплошной кошмар».
- Ооо, такой же, как и ты.
Прикосновение холодных пальцев стало невыносимым, оно жалило обжигающим холодом, наверняка оставляя на коже ожоги, превращая плоть в кусочки обмерзшего и мертвого мяса. Наташа повторяло как мантру, что это нереально, попутно пытаясь вырваться, но боль и все остальные ощущения, были очень даже реальными и туманили сознание.
- Ты, такая же, как и я, Романова.
Хриплый шепот был последним, что Вдова услышала, прежде чем бросить взгляд поверх плеча мужчины и увидеть свое смазанное отражение в ближайшем куске прозрачного льда. На шпионку смотрела женщина с синей, узорчатой кожей, с кроваво-красными глазами, а без того рыжие волосы стали длинными и приобрели багровый оттенок. Дискомфорт от дикого холода исчез, впрочем, как и страх, заменяясь совершенно иными чувствами – злостью, агрессией и жаждой власти. Как только эти эмоции затопили Романову полностью, и она поддалась, все прочее превратилось в прах, забылось, оставаясь где-то за порогом, в реальности. Теперь Наталья Алиановна Романова полноценная часть чужого мира.

0

13

Локи.

Наверное, точно так же видят мир шизофреники: плоско, нарисовано. Дотянись рукой да коснись до картонных декораций. Они обязательно посыплются, разобьются о кафельный пол, разбегутся по холоду под ногами в темные уголочки. И что тогда? «Что тогда останется?» - подумает шизофреник.
Признать себя ненастоящим.
На последней стадии, когда реальность быстро подменяется иллюзией, пропадает всякое самообладание, и уж тем более о самосохранении ни одной мысли не возникает. Локи это знал, Локи видел реальные примеры подобного слома. Но Локи никогда всерьез не становился на их место, вот так – с галлюцинациями, со снами наяву. С миром, который проглатывает и перетирает внутри себя в мелкую пыль.

«Закрой глаза, Локи, и молись».

Но Локи предпочитал оставаться богохульником в теле бога.
Пустыня с чернильно-черным небом над головой складывалась в карточный домик, и если бросить взгляд за горизонт, он обязательно проникнет дальше. И не найдет абсолютно ничего.
Смешно. Как и смешно, что протянутая вперед рука была абсолютно такой же – не настоящей, но объемной. Пока еще объемной…
Локи тряхнул головой, не без труда вытягивая себя из наваждения. Он все еще тут, он все еще знает, что сновидец, а не часть своей больной фантазии. Так правильно, так нужно, иначе вся операция по спасению провалится с треском…

…Под лед.

И стоило только подумать об этом, как лед, не пойми откуда взявшийся, разверзся под ногами. Ледяная вода захлестнула с головой, тут же полезла в уши и нос. Тут же заполнила собой легкие и желудок. Тут же захватила чуть больше, чем Локи собирался ей отдать. И так же легко вывернулась наизнанку и выбросила на ледяные пустоши, занесенные снегом.
Мир издевался, смеялся, снова подставлял свою правду на место правды привычной, правды, почерпнутой из Мидгарда. Того-самого-Мидгарда, на который напали читаури, в котором жили обычные смертные со своей наукой и железной логикой.
Мир не походил ни на что, о чем бы шептало Мировое Древо.

Искаженный мир.

Локи вдруг прошелся когтями по снегу, лениво отмечая синюю кожу и измененное восприятие цветов. Это его веселило настолько, что он вдруг понял весь юмор и его впитал буквально каждой клеточкой йотунского тела.

«Поднимись», - себе же остается приказать. И снова оглядеться, согласиться – холод смотрелся куда правильнее, чем белый песок и пепел.

***

Долго бродить и искать Романофф не пришлось. Локи их нашел совсем недалеко от места своего «падения». Стояли себе с «родственниками», беседовали. Видоизменялись.
- Ви-до-из-ме-ня-лись. – Пробормотал Локи, сам далекий от своего человеческого обличья.
Где-то на периферии сознания шевельнулось совсем слабое удивление и тут же стухло. Потому что ноги уже сами собой несли на странную встречу.
- Всегда мечтал показать свой мир пассии. Но никак не мог предположить, что получится вот так. – Посмеивался трикстер, медлительно себе шествуя, разглядывая, цепляясь вниманием за своего двойника.

«Ты же помнишь еще, что все – иллюзия?»

- Второй раз от тебя услышать, что я – монстр. Похоже, это что-то да и значит. – Он уже скалился и смотрел прямо в глаза. Нет, не Вдове. Себе же.
- Может, отпустишь ее? Зачем тебе эта женщина, когда есть я?
Великаны, переминавшиеся злобно с ноги на ногу чуть поодаль, как будто очнулись и ринулись защищать своего… хозяина?
- Ти-ши-на. – Страшно шепнул Локи, когда вдруг как будто бы на секунду померк свет, как будто бы на секунду моргнул. В следующее мгновение йотуны вдруг перестали казаться такими огромными и ужасающими. А еще через минуту они и вовсе обратились в снеговиков… или они такими были с самого своего начала?
- Я помню их. – Вдруг отзывается двойник и разжимает хватку на плечах Романофф. – Тогда в Асгарде вдруг похолодало, и выпал снег. Все старцы мельтешили, испуганно переговаривались, предрекали приближение Конца Всему Сущему. Что-то о трехлетней зиме наперебой рассказывали. А мы – ты, я и Бальдр – выбежали в сад и начали лепить снеговиков.
Тор стоял напротив, улыбался по-своему широко и тепло. Он так улыбался в те времена, когда… Локи тут захотелось лениво отмахнуться, потому что слишком устал повторять про себя «еще не ушли беззаботные времена, и я ничего о себе не знал толком».
Локи смотрел упрямо внимательно, пытался найти изъян. Молчал.
- … Ты еще тогда морковки умыкнул обманом из кухни и донес всего одну. – Пока Тор продолжал говорить и медленно приближаться. – Мы долго потом еще тебя этим попрекали, но ты же не сердишься? Глупые детские шутки, брат. Не более того.

Все ближе.

- Локи. Посмотри на все это. – Тор обвел рукой пространство, пространство полнилось занесенными снегом ухоженными деревьями и кустами, а где-то за красивой оградой, должно быть, шумел сам Асгард… Глубоко внутри Локи что-то екнуло. – Локи, хватит уже бороться со всеми. Оставайся тут. Тут – твой дом.
Локи стоял посередь «дома» и ничего не замечал вокруг. Нечто в нутре начинало разжигать слабенький огонь, которого пока еще не хватало, чтобы растопить синюю кожу, раскрошить золотые рога.
- Ты же знаешь, отец будет злиться. Мать будет ругаться. – Шептал Локи.

«Мать…»

- И потом же тебе тоже влетит.

«Влетит…»

- Тор, не говори глупостей, лучше переждать. Тебе тоже. – Интересно, а мальчишка-Локи был таким изнутри с самого начала? Таким же чужеродным в своей внешности асом? – Идем отсюда, Тор. Пошли в другие миры. Я знаю дорогу.

«Дорогу…»

Локи резко сокращает расстояние и хватает за локоть брата, чтобы потянуть его в сторону калитки. Он искренне верил, что там найдет выход. Найдет дорогу. И все наладится.

0

14

Таша.

Кто она? Что она? Где она?..
В голове сотни вопросов и ни одного ответа, а вокруг сплошной непроглядный мрак. Куда делись ледяные глыбы и сугробы, куда делись великаны-стражники, куда делся их принц? И были ли они вообще? Из глубин сознания доносится чей-то слабый шепот, возможно, он принадлежит ей самой, но как такое возможно, женщина уже не задумывается. Она просто пытается уловить, что голос хочет сказать и слышит лишь едва различимое «Наташа». Затем громче, и снова те же шесть букв, сплетающихся в три слога. «На-та-ша».
Да, Наташа. Вроде бы ее действительно так зовут. У нее есть даже фамилия. Красивая, необычная, тяжеловато произносимая для любого иностранца, но звучащая по-царски. Романова. Зачем только она переделала ее на пресловутое американское Романофф непонятно.
Обычно Наташа не думает о подобных нелепостях, но сейчас в голове странный туман, мысли мелькают обрывками, напоминая скорее необъяснимый поток сознания, омывающий все потаенные уголки личности, выносящий на поверхность самые абсурдные тревоги и размышления. Но поток этот вязкий и такой неторопливый, что Романова ощущает себя будто в процессе замедленной съемки, а для осознания собственного «Я» приходится продираться сквозь морок, осязаемый почти физически. Женщине хочется развеять скопившуюся вокруг нее темноту, причем не только на поверхности, но и внутри собственной головы. Руки смешно шарят в невесомости, машут, словно Наташа пытается отогнать от себя назойливых насекомых, а голова периодически дергается и трясется, создавая впечатление, что шпионка изгоняет неприятное наваждение. По сути, так оно и есть. И, как ни странно, тьма действительно начинает постепенно отступать, возвращая сознанию некую ясность. Некую, потому что, потерявшись в мире больной фантазии духовно искалеченных людей один раз, вернуться обратно уже практически невозможно.
Пока настоящий, внезапно появившийся Локи поддается обманной иллюзии артефакта, Черная Вдова стоит немного в сторонке в своем новом йотунском обличье, не шевелясь, как заледенелая статуя. Взгляд у нее пустой, отсутствующий, стеклянный, точь-в-точь, как у хорошенькой куклы, потому что в этот момент, где-то далеко, она борется против окутывающей ее темноты.
Обретшее жизнь существо, томящееся в волшебной игрушке, которую трикстер необдуманно использовал, знает о них практически все, и с каждой прошедшей минутой трехсторонняя связь укрепляется, открывая перед созданием все новые двери. Монстр чувствует слабости каждого, те самые болевые, уязвимые точки, что и Локи, и Наташа всеми силами пытались скрыть в первую очередь от самих себя, и умело надавливает на них, начиная управлять своими источниками жизненной силы так, как нужно именно ему.
Тьма развеялась слишком внезапно, вновь ослепив Романову резко ударившим по глазам светом. Но свет на самом деле тоже был иллюзией, обманом зрения после поглотившей женщину черноты. Все вообще не то, чем кажется на первый взгляд, и познается лишь в сравнении. Все зависит от угла зрения.
Ее окружают толстые стены из кристально чистого льда. Воет промозглый ветер, подхватывающий с земли снег, превращающий и без того ненастную погоду в адскую вьюгу. Но Наташа больше не чувствует холода или хотя бы свиста в ушах – ледяные стены защищают ее от всего – зато теперь она чувствует небывалую прежде мощь, растекающуюся по венам, пропитывающую каждую клеточку тела. Такая сила. Такая злость. Такая жажда… Чего? А это не важно, потому что все заперто внутри Романовой, так же, как и она сама заперта в ледяной клетке с прозрачными стенами. Исчезли синекожие великаны, лишь ее собственное отражение еще напоминало о красноглазых гигантах. Вдова касается голубыми ладонями мерзлой поверхности, слегка цепляет ее появившимися когтями, и медленно скатывается вниз, обмякая на холодном полу. Она осталась одна, посреди мира вечной мерзлоты, запертая в гигантском кубике льда.
Запертая в ледяной клетке.
Как настоящий зверь.
Неужели Наташа и правда такой же монстр, как и Локи? Неужели, шпионка одна из них?..
Видимо правда, раз оказалась в ловушке. Зверей ведь всегда держат взаперти, когда они опасны.
«- Посмотри на себя».
В голове снова раздается голос, так похожий на ее собственный, но сейчас он не шепчет, а буквально обдает Вдову холодным презрением.
«- Что за убожество? Что за моральная вялость?»
Наташа чуть вскидывает голову, упирается ладонями в стену, чтобы немного приподняться. Голос настолько реальный, что она невольно оглядывается, надеясь увидеть в клетке кого-то еще, но кроме размытого отражения, шпионка ничего не замечает. Однако говорит с ней действительно собственное отражение, вдруг как-то меняясь на глазах, становясь более четким, враждебным и устрашающим, хотя куда еще, если на тебя и так взирает монстр с рассеченной узорами кожей и залитыми багровым цветом глазами.
«- Посмотри, до чего ты довела себя. Сидишь в ловушке, как пойманная мышь. Повелась на его уловку, как последняя безмозглая дура, а он в это время уже добился своей цели и счастливо разгуливает со своим братцем в Асгарде».
«- Нет».
Вдова отшатывается назад, хватаясь руками за голову. Женщина в глубине души знает, с кем разговаривает… Ведь, разговаривает? Этот голос идет изнутри, но в то же время раздается будто снаружи. А еще Романовой почему-то становится жарко, пока еще терпимо, но по шее скатываются несколько капелек пота.
«- Почему ты боишься меня, Наташа? Почему отвергаешь? Ты считаешь, что стала лучше? Ты считаешь, что избавилась от меня?»
«- Уйди».
«- Но ты не стала лучше, ты стала слабее. Ты позволила себя поймать. Нас».
«- Это галлюцинации».
«- Нет, ты просто научилась шире смотреть на мир».
Шпионке вдруг резко нечем дышать, а внутренности скручивает в тугой узел и выворачивает наизнанку. Голову пронзает острая боль, такая, что глаза начинает пощипывать от накатывающих слез, но Наташа не плачет, только вцепляется когтями в волосы, да шею выгибает до предела, так, что крепкие позвонки даже хрустнули, но голос все не умолкает, продолжая сводить Романову с ума.
«- Тебя называли Красная Смерть, Черное Пламя. От одного упоминания твоего имени наступала гробовая тишина. И что теперь? Слабая, бесполезная, побежденная. Я нужна тебе. Я могу помочь тебе».
«- Я не такая».
Отражение исчезло, и Наташа решает, что чертовым видения конец, но оказалось, что совсем наоборот – только начало. Перед глазами у шпионки мелькают картинки прошлого: опять проклятый пожар и дикие вопли заживо горящих в здании людей… детей, затем Япония, где она устроила настоящую кровавую бойню, а дальше еще, и еще, и еще… сотни жертв, ставших чьими-то заказами, в которых Романова играла роль палача, и буквально упивалась чужой смертью.
«- Не ври хотя бы себе. Выпусти меня. Дай убить предавшего бога. Дай мне его убить, и я верну нас домой».
«- Я навсегда похоронила тебя. Я навсегда похоронила монстра, которым была!»
«- Да ну? А выглядишь так ты исключительно из-за холода».
Чужая насмешка, настолько инородная, но в то же время своя, что, несмотря на разгорающийся в теле жар, по спине бегут мурашки. Вдове уже не кажется ненормальным разговор со вторым «Я», ей просто хочется, чтобы все наконец-то закончилось, потому что страшно. Страшно вспоминать о деянии рук своих, о том, что она действительно получала удовольствия, упиваясь чужой болью, чтобы заглушить свою. И все, что она видит сейчас не ново – с завидной регулярностью похожие картинки приходят к ней в кошмарах, не давая забыть, кем Черная Вдова была. Кем она является на самом деле.
«- Здесь каждый видит себя настоящего. Я твой кошмар, который навсегда останется частью тебя. Я – это ты».
«- ЗАМОЛКНИ!»

0

15

Таша, часть 2.

Внутри что-то надламывается, и в очередной раз выкручивая шею, Наташа несдержанно рычит. Шпионка, вцепляется когтями в лед, оставляя на нем десять ровных полос, портящих идеальную гладкость. Голос же не замолкает, продолжая говорить, говорить, говорить…
«- Прими меня. Дай наказать его. Дай нам выбраться отсюда. Прими себя».
Теперь Романова видит Локи, он улыбается брату и тянет его куда-то за локоть. Сознание затапливает горькая ярость, но на этот раз не холодная, а обжигающая, словно лава из только-только проснувшегося вулкана.
«- Выпусти меня. Ну же».
Наташа поднимается на ноги и со всей силы бьет кулаками по стенке. У нее все еще йотунский облик, и сил в разы больше, чем у суперсолдата, словно женщина и правда превратилась в одного из ледяных великанов.
«- Выпусти меня».
Еще серия мощных ударов, сопровождаемая сдавленным, отчаянным, но безумно злобным хрипом. Вдова даже не замечает, как счесываются костяшки, а боковые стороны ладони слегка припухают, пошедших по льду трещин она тоже не замечает. Перед глазами лишь обретший брата трикстер, который вот-вот исчезнет в каком-то портале вместе с Тором, оставив ее навсегда гнить в этой клетке посреди безжизненной снежной пустыни, да голос второго «Я», о чьем существовании шпионка надеялась забыть, спрятав его за семью печатями где-то глубоко внутри себя.
«- ВЫПУСТИ МЕНЯ!!!»
Наташа злобно кричит и бьет с такой силы, что стенка разлетается вдребезги, оставляя после себя лишь разнокалиберные куски льда, а сама Романова почти падает корпусом вперед, но умудряется перекувыркнуться и приземлиться на ноги. Вокруг больше не Йотунхеймская морозная пустошь, теперь она в Асгарде, прямо в нескольких метрах от Локи.
Лафейсон действует на нее как триггер, и Вдова сокращает разделявшее их расстояние в пару секунд. Стоявший рядом Тор странно растворяется в воздухе, словно и не было его тут вовсе, оставляя взбешенную Романову и трикстера один на один. Она не боится, когда облик мужчины вновь меняется на чудовищный, отзеркаливая ее собственный, не боится, когда в нее вонзаются его острые когти, потому что свои Наташа вонзает в шею Лофта, попутно сдавливая синюю глотку пальцами. В ней продолжает плескаться неизвестно откуда взявшаяся мощь, отчего у рыжей выходит впечатать мужчину в каменную поверхность стены.
Она выпустила.
Наверное, было бы логично свернуть все происходящее на влияние артефакта, что умеючи дергал обоих за ниточки, заставляя верить в иллюзии и забывать о реальности. Наверное, в заточении, перевоплощении, и посторонних голосах тоже виноват он. Отчасти. Но никогда не стоит забывать, что мир, наполненный собственными демонами, может быть куда страшнее и опаснее, чем любая магия извне. Ведь на просторах сознания каждый действительно превращается в того, кем является на самом деле, а все происходящее способно повернуться совершенно неожиданным образом, сбивая с толку даже кукловода.
Жар становится невыносимым и будто вырывается наружу. Наташа не видит, как облик йотуна постепенно уступает чему-то совершенно противоположному. Огненному. Романову охватывает красноватая аура, а воздух вокруг накаляется до предела, начиная мерцать, как обычно происходит в пустынях под палящим солнцем. Волосы, и без того рыжие, теперь похожи на языки пламени, и глаза больше не багровые, а блестящие, и вместо человеческих зрачков в них будто бы тоже разгорелся огонь. Шпионка сейчас скорее напоминает элементаля, чем вообще какое-либо физическое существо, но в то же время, урон она, судя по всему, способна нанести вполне ощутимый. По крайней мере, на шее бога остались ожоговые следы от сжимавших ее пальцев.
Черная Вдова дитя зимы, но, как оказалось, с пламенной душой. А теперь эта душа мечтала спалить все до основания, и в первую очередь одного ледяного недовеликана, по вине которого они попали в эту передрягу. Только чем больше Наташа отдалялась от человеческой составляющей, позволяя иллюзиям поработить себя, тем сильнее два мира, слившихся воедино, затягивали ее, уничтожая, казалось, последние возможности вернуться обратно. Домой. В реальность.

0

16

Локи.

Видения захлестывали с головой и рождали внутри еще одну вселенную, переполненную звездами и планетами. Будто альтернативный Иггдрасиль пускал корни, цеплялся за почву веры и царапал ее изнутри, вырезая на живой поверхности, казалось, самого же трикстера кровавые руны, но неизведанные, никому неизвестные, скрывающие его личную историю со всеми путанными нитями лжи.
Вот же - сделай шаг сын Йотунхейма. Ну, же. Оставь за спиной зимнюю стужу и золото Асгарда. Черкни по себе пером да линией окончательно раздели себя со всем, что ранее было. Давай же – поймай за руку свою, как говорят мидгардские готи, смертельную противоположность да утащи ее в новый мир, где родится девственная Аудумла…
Когда видение рассыпается в жухлую труху, кажется, что кто-то из груди вырывает нечто важное, нечто несущее свет и покой в той своей уравновешенной ипостаси, от которой идет только созидательное и творческое… На ее место приходит чистейшая ярость, на пустынной почве разрастается острый терновник, и бог, только что человечный и шагнувший навстречу, возможно, всего лишь миражу, вдруг ощетинивается и обращается в первобытную тварь.

Сно-ва.

- Как. Ты. Смеешь. – Успевает он прошипеть, прежде, чем сцепиться, когтями дотянуться до мягкой, горячей, обжигающей, кажется, лавовой плоти. Она жалит, она оставляет после себя черноту и вместо крови нечто черное и вязкое, так похожее на смолу...

Как ледяные великаны касаются до асов, так эта женщина вредила ему – трикстеру и владыке этой пустоши…
Когда он отодрал руки от себя и швырнул ее в сторону, сад окончательно растворился в пространстве. Они как будто замерли на квадратном и гранитном пяточке, зависшем где-то между жизнью и смертью. Смущало ли это Локи? Нет, Локи не видел ничего вокруг себя. Для него существовала помеха, как он считал, на пути к чему-то большему, новому, доселе не существовавшему, возможно, спасительному, но все еще неясному.
Локи скалит острые зубы, забывается в сцепляющем гневе. Проваливается на самое дно своей жажды крови, что обязательно растворит нутро, если слизнуть ее. Он не слышал, как от ног начал, похрустывая, тянуться лед. Он нисколько не смущался вырывающемуся изо рта пару.
Только рывок вперед имел значение. Только ледяные глыбы на руках да застывший мертвый воздух имели свое право сейчас на существование…

Говорят, что лед и огонь – неразрывно связаны. Когда огонь Муспелльхейма выходит из-под контроля созидательного холода, все гибнет, все сгорает до пепла, что темнее ночи, что глубже космического моря. И ждать остается смелого бога, что сможет хлопнуть по безжизнию ладонью, снова пробуждая огни, снова воскрешая холода, снова сцепляя их воедино, дабы родить новых тварей, асов и людей.

Но не в этот раз. Только Локи замахивается, чтобы проткнуть грудь женщины, как тут же он проваливается вперед, сквозь воздух и падает, падает бесконечно долго.

Сно-ва.

***

Когда он раскрывает глаза, то почти ничего не помнит. Все словно в тумане – вроде бы и случилось, но, возможно, где-нибудь во сне.

Закрой глаза и все окончательно закончится.

Мать Фригг часто говорила, что с рассветом все кошмары уходят обратно в свои логова.
Мать Фригг никогда не ошибалась.
Мать Фригг…

Локи спохватывается ровно тогда, когда пальцы уже готовы разжать протянутую рукоять помощи. Он даже не задумывается, почему снова весит над пропастью, снова видит перед собой брата, снова Один вот-вот готовится сказать роковые слова.

Сно-ва. Все так же, как тогда. Без права в этом усомниться.

0

17

Таша.

Два пути - две в жизни ниши:
Ты мой Бог, а я твой Ницше.
Ты в добре, моя частичка зла. (с)

Когда-то столкновение сил Огня и Льда положило начало творению, сейчас же оно грозило уничтожить обе стороны, а заодно и все, что их окружает. Древние верили, что именно всепоглощающее Пламя принесет за собой конец, вернувшись в образе огненного великана Суртра, вернувшись в судный день – Рагнарёк, чтобы выжечь все живое, выжечь скверну, ни оставив после себя ничего, кроме угольно-черного пепелища, из которого, вскоре, родится новый мир.
Черная Вдова превратилась в то самое Пламя – Пламя Возмездия.
Она хочет растопить все льды Йотунхейма, не оставив в нем ни единого уцелевшего кубика, ни единой снежинки, но чтобы сделать это, нужно уничтожить первобытную, хтоническую тварь, в которую превратился его защитник.
Ослепленная мощью, потерявшаяся где-то между тем, реальным миром и этим, зависшая в просторах Лимбо, Наташа раз за разом набрасывается на синекожего монстра, источающего смертельный для нее холод, набрасывается столь яростно, словно он – цель всего ее существования. Они рвут друг друга, оставляя мерзкие червоточащие раны, рычат и скалят зубы, пытаются раздавить противника той силой, что плещется в телах. Окружающий мир не выдерживает – просто осыпается, перенося два полярных воплощения в настоящее никуда. И вокруг вновь воцаряется вакуумная темная пустота, разбавляемая лишь яркими вспышками от столкновения противоборствующих стихий, да звуками неистовой, разрушающей злости. Все остальное померкло на фоне леденящего душу пламени.
- Твой мир пожрет огонь. Я принесу в него Рагнарёк.
Это даже не ее голос – произнесенные слова звучат надрывно и хрипло, устрашающе, будто вылетают из уст самого дьявола, разверзшего перед Лофтом врата преисподней. Женщина не отступает ни на шаг, готовясь исполнить свою угрозу в точности. Романова разбивает мертвый, ледяной воздух, раскаляя пространство вокруг них до предела, призывает всю мощь, что только ей доступна. И в следующую секунду она бы ударила. Она смогла бы испепелить бога, возомнившего себя непобедимым, разнесла бы вдребезги, испарила заостренные глыбы в его руках. Она заставила бы его очиститься в огне Муспельхейма, а затем распространила бы свое пламя повсюду, проникая в каждый уголок сдвоенных миров и уничтожая всю ту тьму, что в них скрывается, уничтожая вообще все, дабы потом, на месте выжженных развалин и пепелища, появилась надежда на новое начало. Она смогла бы…, вот только огненный вихрь рассеялся в пространстве, потому что трикстер исчез. В тот самый момент исчез, когда и сам готов был вонзить в шпионку свои колья и заковать в вечной Йотунхеймской мерзлоте.
Наташа остается одна – злая, взбудораженная, потерянная. Женщина просто парит в невесомости, окруженная багровой аурой, будто сотканная из обжигающих язычков, заменяющих ей всякую телесную оболочку. Она больше не знает кто она, не помнит. Прежняя Романова практически исчезла, теперь женщина целиком и полностью состоит из жажды разрушения.
Говорят, если умереть во сне и действительно в это поверить, то в реальности ты тоже умрешь. И сейчас Вдова находится в шаге от убийства самой себя и приведшего ее сюда бога. Впрочем, у Локи шансов выжить куда больше, чем у обычного смертного агента, вот только, даже божественная сущность не спасет от полнейшего сумасшествия, если огненный элементаль, в которого превратилась Наташа, все-таки сумеет уничтожить тот хрупкий внутренний мир каждого, что оба рискнули соединить.
Просто нужно сделать один единственный шаг…
Только ведь Он не позволит, не даст уничтожить тот ценнейший источник силы, который поддерживает в Нем не только жизнь, но и способен подарить возможность освободиться от пленяющей клетки, грани коей переливаются всеми цветами радужного моста. Еще чуть-чуть, еще немного времени, дабы осушить глупого бога и жалкую смертную до конца, и тогда… тогда… существо, именовавшее себя не больше, чем «артефакт», выберется на свободу, обретет плоть и кровь, и, наконец-то, отомстит всем, кто виноват в его заключении. Ну а пока, для достижения цели, монстр пользуется всеми доступными ему средствами, чтобы вернуть контроль над взбунтовавшейся женщиной и запутать в паутине его лжи точно так же, как только что трикстера.
Чьи-то холодные руки вдруг обнимают Вдову сзади, прижимают к себе так крепко, что не получается даже толком дернуться, не говоря уже о том, чтобы освободиться. Но при этом, как ни странно, объятья отдают какой-то ласковостью и заботой. Над ухом раздается шепот до боли знакомого голоса, от которого в сердце что-то екает и замирает. Мужчина. Да, именно мужчина – он продолжает Романову держать, легонько поглаживает по щеке и плечам, и от холода, что от него исходит, Наташа в буквальном смысле остывает – пламя вокруг тускнеет, воздух перестает обжигать, да и сама обстановка меняется, сквозь огненную пелену перед глазами проступает смазанный образ знакомого места, заполняющий собой непроглядную черноту. Голос все зовет шпионку по имени, успокаивает, с каждым разом становясь все громче и решительнее. Голос из далекого прошлого, но такой настоящий сейчас. И чем явственнее он становится, тем больше человеческого рыжая вспоминает. Мягкий поцелуй в шею, и к Вдове возвращается ее телесная форма. Ноги подкашиваются, сил будто бы совсем не осталось, но упасть шпионке не дают, наоборот, словно просят довериться и расслабиться. То ли мираж, то ли мужчина до сих пор шепчет ей на ухо, но в голове четко звучит всего одно слово «вернись». И Наташа идет, идет на звук голоса, окончательно возвращаясь.
Романова открывает глаза и понимает, что они стоят посреди комнаты, в той самой квартире Роджерса, которую шпионка ему подарила. Руки, что ее обнимают, одна из них металлическая. Наташа слегка оборачивается и видит рядом с собой Зимнего Солдата. Он даже чуть улыбается и вновь прижимает рыжую к себе, обдавая прохладой. Но Вдова не обращает никакого внимания на проскользнувшую странность, потому что вдруг ощущает себя такой маленькой и уязвимой, поистине крохотным паучком, что чудом спасся от чьего-то тапка.
Ее до сих пор немножечко лихорадит, и Наташа жмется к Баки, обнимая столь же крепко, зарывается носом в шею и боится проронить хоть слово, несмотря на то, что в мыслях мелькает столько вопросов. Романова обещала себе, что навсегда забудет, кто такой Джеймс Бьюкенен Барнс, забудет, что он когда-то был частью ее жизни, но стоило ему оказаться рядом, как все обещания летят к чертовой матери.
Солдат успокаивающе шепчет, что Вдова дома, что все закончилось, что теперь все будет хорошо, а Наташа, в свою очередь, все-таки отваживается спросить, как и зачем он здесь оказался, как она сама очутилась у Стива, и что случилось вообще. Происходящее кажется таким настоящим и нужным, что Романова почти в него верит. Почти.
Глубоко внутри, Романова уже начинает чуять подвох, потому что есть что-то в Баки неправильное, что-то, что никак не состыкуется с тем, каким Наташа его знает. Во-первых, слишком холодный, во-вторых, чересчур многословный, в третьих – взгляд. Вдова внимательно всматривается в лицо Джеймса и понимает, что глаза то у него совершенно чужие. Такие она видела в кабинет Марии Хилл, когда потеряла сознание, такие принадлежат твари, что поймала их с Лофтом в ловушку. От осознания всей фальшивости ситуации, шпионку будто бьет током. И когда это осознание накатывает на нее в полной мере, женщину захлестывает такая злость, что стенки комнаты, в которой они находятся, начинают дребезжать. В памяти всплывает и встреча с клоном, и взрыв в Башне Старка, и то, как Локи пришел к ней в гостиницу, но самое главное, Наташа вспоминает, где она и ради чего, собственно, она здесь находится. Шпионка в своем мире. В их мире. А значит, ни она, ни Локи, не обязаны играть по чужим правилам.

0

18

Таша, часть 2.

Существо чувствует неладное, но все пытается подчинить Романову ее сокровенным желаниям, в то время как в руке у Вдовы материализуется увесистый кинжал. Ведь это их мир, так получилось, что пока – один на двоих, но, в любом случае, они могут делать в нем все, что пожелают.
Наташа прерывает Лжебаки на полуслове, вонзая лезвие ему между ребер, с наслаждением слушает внезапно сбившееся дыхание и болезненный хрип. Обстановка вокруг них стремительно меняется, и вот, оба уже не в квартире Капитана Америки, а на скалистом обрыве. Внизу бушует море, шторм буквально выворачивает его наизнанку, разрывая на клочки и разбивая волну за волной об песчаный берег и острые скалы. На нем вскипает белая пена, а за горизонтом гром и молния раскалывает небеса, в ушах свистит бешеный ветер. В подобные моменты море становится почти черным. Наташа любит именно такое море, ужасающе красивое и опасное, способное снести все на своем пути, в полном величии водной стихии, одинокое... почти такое же, как и она сама. Это ее персональное море, персональная территория, где Романова чувствует себя полноправной хозяйкой.
- Мое прошлое – это мое прошлое, и не стоит в него соваться. – Они стоят на краю обрыва, со стороны может показаться, что Вдова любовно обнимает мужчину за плечи, но на деле, женщина с нескрываемым удовольствием прокручивает нож вокруг своей оси, делая колотую рану еще более глубокой и болезненной. – И по чужим правилам я не играю. – Одно молниеносное движение – Наташа бьет стоящего напротив монстра в солнечное сплетение, бьет со всей силы, подошвой сапога, так, чтобы скинуть его в пропасть. И у нее получается. Артефакт, практически уже принявший свое настоящее уродливое обличье, с воплем летит вниз, пока над его головой не смыкаются черные воды.
Становится легче. Романова вдыхает полной грудью, борясь с желанием спуститься на берег и больше никогда ни о чем не задумываться, просто остаться здесь, позволив ветру разобрать себя по кусочкам и смешать с океаном. Но ей нужно найти Локи, ей нужно попасть домой, а сюда она еще успеет вернуться, когда-нибудь.
Трикстер говорил, что между ними образовалось связь, губительная связь, через которую фрагменты из жизни каждого проникали в обе стороны, медленно сводя с ума. Сейчас же их разумы и вовсе слиты воедино, и Наташа пытается сыграть на этом. Стоя посреди личного оазиса, шпионка пытается почувствовать Лофта и переместиться к нему максимально близко, пройдя сквозь всю Йотунхеймскую снежную пустошь.
Пейзажи вокруг меняются с бешеной скоростью, а Романова то ли стоит на месте, наблюдая, как километры пробегают мимо нее, то ли сама несется навстречу исходящему от Лафейсона сигналу.
Шпионка впитывает в себя чужую историю, впитывает каждую эмоцию, и ей становится настолько мерзко и больно, что хочется закрыть глаза и остановиться, но приходится продвигаться все дальше, проходя через ад, который для нее совсем не предназначался. На секунду она замирает, замирает вместе с Локи, в его асгардской темнице. Она видит золотоволосую женщину, слышит, о чем они разговаривают, но громче слов – ощущения. Оказывается, бессердечные, лживые боги не такие уж и бессердечные. Оказывается, даже они умеют хоть кого-то любить. Только в следующую мгновение женщина, которая приходится Лофту названной матерью, исчезает, оставляя в душе разодранную рану, а в новом фрагменте Романова уже слышит новость от стражника о том, что королева Фригга мертва. Слово «мама» Вдове незнакомо, ни с какой стороны, но от этого ей почему-то не менее горько, и где чужая боль, а где своя, разобрать теперь очень трудно. Локи из темницы неожиданно поворачивается к ней лицом и смотрит в упор, а затем, прежде чем рыжую швырнет дальше, произносит всего три слова «он хочет упасть». И это важнее, чем все, что женщина узнала раньше, потому что Наташа понимает, о чем идет речь, а еще она понимает, что если трикстер вновь упадет в ту бездну, конец наступит для них обоих.
Непонятно сколько прошло времени, прежде чем коридоры сознания выплюнули ее на обломок радужного моста – может секунда, а может целая жизнь – но в любом случае, прибыла шпионка точно по адресу. Снова вокруг клубились цветастые скопления звезд, а вниз летели камни и куски какого-то разрушенного сооружения. Снова. Она ведь уже была здесь. Была, только висела по ту сторону, и теперь знает, чего допустить не должна.
Романова несется к зазубренному краю, развеивая на своем пути фантомы Тора и Одина, и сама перехватывает злополучную трость.
- Не смей отпускать, Лофт! Слышишь меня? Не смей.
Женщина намного сильнее, чем выглядит на первый взгляд, потому, упираясь свободной рукой в переливчатую поверхность, второй она тянет трикстера на себя, подтягивает настолько, чтобы схватить его за руку. Ее ладонь теплая, настоящая, живая. Наташа тащит бога наверх так, будто он для нее самый близкий человек на земле. Хотя, в свете того, в какой изуродованный мир они попали, возможно, в этом была своеобразная правда. Но чем бы Романова в данную секунду не руководствовалась: беспокойством за собственную шкуру, жалостью или искренним желанием помочь, одно шпионка решила точно – второй раз вот так вот разорвать его на куски она не позволит.
И когда Вдова наконец-то оттаскивает Лафейсона на безопасное расстояние от обрыва – она облегченно выдыхает, считая, что самое страшное позади. Только рано, слишком рано женщина на это надеется, потому как, не успев толком подняться на ноги, Наташа чувствует, что ее оплетают странные нити, прямо как в ее ночных кошмарах. Удержаться не получается, еще мгновение, и в пропасть падает уже она, точно так же, как в видении, посетившем Романову в гостиничном номере, правда тело теперь ее собственное, и боль тоже – ее собственная.
Просто кукловоду не очень понравилось, что куклы начали играть по своим правилам.

0

19

Локи.

Если бы отчаяние могло обращаться в гуманоида, оно обязательно бы нашло минутку выйти на сцену, раскланяться во все стороны и клыкасто, широко улыбнуться своим жабьим ртом. Сколько оно ждало наступления своих сумерек, водружения короны на макушку и мира, что уж и страшно представить, насколько ему не терпится сжать пальцы покрепче и шепнуть: "Пора".

Йотунхейм с его зимой и великанами, золотые сады асгардские, Бифрест. Слишком много даже для бога. Слишком много воспоминаний сливаются в одно цельное, пульсирующее, живое настолько, что вера во все это сама собой стучится в дверь и жмется в стеснении на пороге.

Боги, за что.

Локи почти упал. Почти выпустил рукоять и уронил свое тело в черные глубины космического моря. Как и тогда, он верил, что все кончено. Его эта мысль успокаивала, убаюкивала, даже немного радовала.
Локи с детства не хотел сожалеть о поступках, когда придет его час.

"Но ты только вспомни, что натворил. Сколько предательств ты совершил. Сколько жизней отобрал. Твоя совесть очернена. Ты записал свое имя в кровавые списки. Ты только представь: смертные будут тебя проклинать, вместо прошлого, древнего почтения. Асгардийцы забудут поскорее звон твоего имени. Ведь никому не нужно знать ублюдка и "рожденного-умереть". Если задуматься, не самая лучшая минута, чтобы решить свести счеты с жизнью, не так ли?"

Осознание скрипит по ошибкам острыми ногтями. Оно буквально на один раз трезвит и отвешивает настоящую отеческую оплеуху, от которой еще долго будет звенеть в ушах.
- Смертная. - Только и выдыхает Локи, когда понимает - его только что спасли. Не словами или своим видом. Ему выиграли минутку-другую, чтобы он наконец вытряхнул через уши всю свою скопившуюся меланхолию.

В конце концов, поступки определяют победителя. А их еще столько может быть впереди.

Сцена меняется, декорации тонут в новой тени. Снова Романофф куда-то исчезает. Но в этот раз Локи прекрасно знает - что это такое и откуда у него ноги растут. Из нутра начинает подниматься единственное верное чувство - ярость, смешанная с жаждой крови. Правильной жаждой, которая сил придает, но не вырывает из существа все... человеческое?

Какая сентиментальная глупость.

- Тебе весело? - В голосе клокочет, но тише-тише. Спокойнее, и нужно добавить меда, патоки да побольше. Лучшее успокоительное. - Мне вот весело. Интересно, знаешь ли, куда же заведет нас эта игра. Надеюсь, ты понимаешь, что тоже уже путаешься в своих лживых нитях?

"Вот только ты, белесая бестия, тварь из артефакта, не король всех лжецов. Ты - всего лишь безделушка. Занятная игрушка".
Под ногами что-то звучно хрустнуло. Кости? Не-е-ет.

Битые зеркала.

А по бокам замерли их целые братья и сестры. Если в них заглянуть, то можно увидеть кусочки чьих-то жизней. Или жизни. Одной. Совершенно точно определенной. Совершенно точно важной в этой сумасшедшей пляске и борьбе.

- Тише, спокойнее, Вещица. Если ты будешь так дергаться. - Локи смотрел напряженно вперед. Он высматривал что-то в обрисовавшимся перед ним длинном коридоре чужой судьбы. - То обязательно выдашь свое местонахождение. Не расстраивай меня. Не делай ошибок так скоро.

Что-то блестит. Что-то поблескивает, и заметить это можно лишь боковым зрением. В следующую секунду с другого бока тоже самое - блеск. Да такой, что хочется протянуть руку до него и дотронуться, пощупать, проверить - не мираж ли?

- Тссс. - Шипит трикстер скорее уже самому себе и резко дергает рукой вперед - ловит. Пальцы смыкаются на тоненькой, серебристой нити. Она же в отместку дергает его куда-то вперед.

Кажется, дух выбивает из тела, воздух из легких после падения плашмя на живот. Кажется... надо бы вдохнуть, но не успевает - за нить некто снова резко дергает и тащит на себя, стремительно унося за собой в самую глубину коридора, где уже во всю виднелось огромное зеркало.

От пола до пола. Такое важное. Единственное в своем роде.

Локи не успевает прикрыться, когда врезается в гладь и прошибает собой его насквозь. Колкие кусочки отвратно впиваются в кожу, вспарывают ее, словно стараются последнюю свою границу сохранить.

Но все кончено. И когда Локи поднимается с пола, слизывает кровь с разбитой губы, он уже почти ликует внутри.
- Так вот, куда ты забрал... - Слова застревают в глотке от того, что видят глаза.

Балерина в алом платье, застывшая в самом центре клетки. Ниточки, налитые кровью овивают ее хрупкое тело... или это уже пульсирующие вены держат ее руки и шею?

- Какая пошлость. - Локи только усмехается и улыбается, может, чуть лихорадочно. Он уже давно извлек из скрытых ножен кинжал и прохаживался по кругу. - Это все, на что ты способен? Какая жалость: если бы ты наделил ее обличьем брата или матери, то, может, я бы даже поверил.
А так...

Один взмах. Второй. Третий. Звуки рвущихся нитей походили на звуки лопающихся струн. И чем дольше "высвобождение" затягивалось, тем больше какофония давила на уши.
Но вдруг резко все стихло. И переполнило прутчатую клетку всезаполняющим вакуумом.

Только глупец откажется от сладкого забытья на пути к своей смерти. Да будет так.

Шелестит тварь.

***

Локи уже видел эти знакомые до боли длинные, нелепые руки-плети. Видел белую кожу, походящую больше на резину. Шрамы, словно оставленные неумелым портным. И шестерни, заменявшие то ли органы, то ли нечто куда большее.
Локи все это прекрасно помнил.

Но не в этот раз.

***

Больше разговоров не было. Не было долгих раскланиваний по сторонам и угроз. Наступило время действий, магии и клонов, методично сейчас заполнявших собой все пространство.
Так, чтобы успеть себя настоящего за спиной армии скрыть и встряхнуть за плечо Вдову.
- Приходи в себя, если хочешь выбраться живой.

0

20

Таша.

There's a room where the light won't find you
Holding hands while the walls come tumbling down
When they do, I'll be right behind you
So glad we've almost made it
So sad we had to fade it
Everybody wants to rule the world. (с)

Господи, сколько. Сколько еще переживать эти физические и моральные пытки, доходящие до агонии, которую уже нет сил терпеть. Сколько падать в бездну, разлетаясь на части, перемалываясь и выблевываясь на задворки собственного сознания, с каждым разом во всё более дальние и темные уголки. Сколько еще впитывать чужую боль и кровь, мешать со своей и выпивать весь этот обжигающе-ядовитый коктейль, разъедая им внутренности.
Она бы помолилась, лишь бы все наконец-то закончилось, неважно как, неважно где, но закончилось. Все равно убийцы не живут долго, и, пусть свою смерть Наташа представляла немножечко по-другому, сейчас сгодилось бы даже небытие, забвение, вакуум. Хоть что-нибудь взамен аду, в который Локи ее привел. Но молиться Романовой некому, все боги от нее давно отвернулись, а тот единственной, кто еще мог услышать, был переполнен собственной темнотой и отчаянием, и, возможно, даже висел вот также на окровавленных нитях, на другом конце бесконечности.
Черная Вдова не боялась боли, не боялась страданий и пыток. Ее ко всему этому готовили и на протяжении долгой жизни, шпионка не раз сталкивалась с подобным, познавая теорию на самой мерзопакостной практике. Но всему есть предел. И когда ты проходишь девять кругов персонального (и не очень) ада, терпеть, молча сжимая зубы, больше не получается, однако, кричать и выплескивать творящийся снаружи и внутри ужас через надрывный звук голоса тоже не получается. И это самое страшное – вариться в заботливо подобранном кошмаре заживо, надеясь, что вот, девять кругов наконец-то закончатся, а потом внезапно чувствовать, как надежда рушится, потому что паразитирующая тварь придумала для тебя новые. А за ними будут следовать еще и еще, виток за витком, до тех пор, пока ты не сделаешь все, что монстр так страстно желает. Но даже тогда нет особой уверенности, что издевательство наконец-то закончится. А такие моменты в человеке что-то ломается, каким бы сильным он не был, и слом этот выражается совершенно разными способами. В случае с Наташей все оказалось до банального просто – она больше не верила, что они смогут выбраться. Не верила, что тело когда-нибудь перестанет гореть, испытывая муки в каждой своей клеточке. Не верила в существование хоть чего-то за пределами прутчатой тюрьмы, где очутилась. Не верила, что она сама была кем-то значимым и свободным.
Толстые нитки пронизывают насквозь руки и ноги, вскрывая бледную, фарфоровую кожу и переплетаясь с венами и артериями. Они крепко стягивают шею и талию, врезаясь в плоть настолько, что виднеются лишь их основания. Белоснежное танцевальное платье насквозь пропитано кровью. Ее вообще слишком много: капает на пол, обволакивает пальцы, пачкает рыжие волосы, превращая их в почти алые. Кровь едким металлическим привкусом вызывает волну тошноты, потому что ее во рту скопилось столько, что Наташа просто давится и пытается сплюнуть хотя бы часть в сторону. Правда все равно бесполезно, багровая жидкость возвращается вновь и вновь, потому что принадлежит не только Романовой, но и всем жертвам, что пали по ее воле.
Она все же не выдерживает и на какой-то миг проваливается в столь желанное забытье, хотя сам факт сего весьма странен, и можно ли провалиться куда-либо дальше собственного виртуального мира – довольно спорный вопрос. Впрочем, это не имеет никакого значения, потому что эффектное появление Локи шпионка все равно пропустила, и его дерзкий поступок наперекор магической твари, и звенящий хаос в ушах от каждой перерезанной нити.
Прийти в себя, чтобы опять окунуться с головой в многомерное пространство безысходности приходится резко, поддаваясь на грубую встряску за плечи. В первые несколько секунд Наташе кажется, что это артефакт в очередной раз так шутит, но замечая кучу двойников трикстера, окруживших их живым щитом, в Романовой вспыхивает надежда. Кровь и адская боль исчезли, как и садистские оковы, мучитель с шестерёнками в теле яростно отбивается от клонов, уничтожая один за другим, но времени, чтобы собраться и броситься в решающий бой, хватает обоим.
Вдова и Лофт уходят в разные стороны, планируя нападать каждый по своему, только чем богу может помочь обычная смертная? У нее нет ни сверхъестественных способностей, ни чудес науки. Все прошлые передряги были порождениями их собственных демонов, а теперь против объединившейся парочки шел самый настоящий магический монстр, победить которого могла лишь противоположная, не менее сильная магия. Секундой в голове мелькает сожаление, что она не родилась ведьмой, ощущение человеческой слабости и уязвимости оставляет во рту горький привкус бессилия. Наташа быстрая – атакует существо с разных сторон воссозданным сознанием мечом, но, похоже, артефакт напитался настолько, что все это для него не опаснее мелкой царапины и трюк из прошлого практически не прокатывает. Хочет шпионка того или нет, все ставки приходится делать на Локи, иначе им не выстоять, не победить.
Наверное, из-за этого Романова без лишних раздумий оказывается рядом с тварью непозволительно близко, вгоняя клинок в спину по самую рукоять, когда видит, как трикстер еле-еле поднимается на четвереньках, в то время как противник занес над его шеей что-то вроде косы. Оружие, материализовавшееся в белесых руках совершенно неожиданно.
Момент, когда создание развернулось и поймало Вдову за горло, сдавливая его такой мертвой хваткой и приподнимая хрупкую фигуру над полом, что перед глазами тут же поплыли цветные пятна, а конечности налились тяжестью, убийца засечь не успела – слишком молниеносно все произошло. Зато успела сполна прочувствовать трансформировавшееся лезвие, пронзившее грудь насквозь.
К горлу мгновенно подкатывает соленая жидкость с острым оттенком железа. Как рыжая падает на пол, она тоже не замечает. Окружающее меркнет быстро, а внутренний моторчик постепенно затихает, переставая отдавать слабым стуком по ребрам. Последнее, что в голове мелькает непрерывным потоком, это время. Паузы, которую арт потратил на Романову, должно было хватить, чтобы оправиться и попробовать нанести сокрушительный удар. Только важно ли оно теперь?
Пока стены вокруг крошатся и осыпаются, а поверхность суетливо раскачивается, Наташа вдруг чувствует чьи-то прохладные пальцы на своей руке. Мысли о карме, причем чужой, печально-смешные, но с губ срывается единственный хрип. Она не понимает, что происходит, потому что о смерти думается несколько иначе, ведь они же, по сути, всего лишь проекции себя самих, как можно убить проекцию на ее же территории, но больно и холодно совсем по живому. И всегда было, с самого начала.
Возможно это всего-навсего неприятный переход обратно в реальность – Романова не знает, да и выяснить не успевает.
Образ женщины рассеивается вместе со всеми изменениями, что сотворил артефакт, оставляя в их слившемся мире только одного хозяина.

0

21

Depeche mode - Spirit.

Сколько еще это может продолжаться. Год, два? Как будто пропустили через мясорубку и целую вечность в ней прокручивали кости, жилы и плоть.
Нужно это заканчивать. Здесь. Сейчас. Немедленно. Невзирая на то, что сил почти уже не осталось – они утекли бурным потоком песка сквозь пальцы и затерялись в извращенных иллюзиях, наполненных только пролетевшими в никуда часами и минутами.
Локи понимал, что их шансы ничтожно малы перед артефактом – тот давно подчинил себе все пространство их сознаний, и никакого шанса превратить сон в собственную Вселенную не осталось.
Уповать на удачу? Импровизировать? Пустить все на самотек?
Вздор, сопряженный с маленькой крупицей здравого смысла, по крайней мере, вот в это самое мгновение, когда Бестия вдруг разворачивается, отшвыривает от себя Локи, буквально на обе лопатки его кладет, и когда тот поднимается на четвереньки, заносит свое лезвие, вдруг начинаешь молиться именно о чуде.
Чудо подлетает со спины, разит бессмысленным ударом, сама подставляется под лезвие. Падает, наконец – в этот раз навзничь, с концами и концом, до которого так близко, что руку протяни – пальцы холодные соприкоснуться с ледяной коркой льда оттуда, сверху, из мира йотунов.
Из дома.
Последний шанс, Локи, последний из возможных. Вставай, заливай себя узорами, белки глаз краской, а кожу синевой, и несись на проекцию. Несись, как никогда в жизни. Вонзай в нее клыки, рви когтями, жги шестерни смертоносным холодом.
Морозь. Морозь. Убивай. Дроби механические кости, вой в ответ на визг. Давись маслом, кровью, ядом. Выплевывай их в клювастую морду и вцепляйся зубами в нее так, чтобы хруст оглушал до коматоза.
Тварь отбивается, снова отшвыривает от себя. В руках все еще коса, и ноги шлепают по залитому полу морю.
Локи в который раз поднимается – в его глазах плещется безумие, уже не ярость. Он смеется, заливается, почти захлебывается хохотом, а потом на кончиках его пальцев вдруг вспыхивает тоненькое пламя.
- Гори. Гори ясно. Гори. – Искра опадает на пол и тут же занимается, превращая все вокруг, все, абсолютно все в пляшущий, оживший организм, страдающий от всепожирающей агонии.
Боль хлещет по нервам, но Локи все еще скалится в ухмылке. Он держится до последнего, смотрит во все глаза, как белесая Тварь корчится в последней муке, пойманная в созданную ей же самой ловушку.
Клетку.
А потом.
Потом…
Потом наступает тьма. Безграничная, звенящая.
Прохладная… постепенно наполняющаяся запахами выхлопных газов, пыли и… и… не разобрать – голова раскалывается.
Локи… да, так мое имя.
Ло-ки.
Вяжут язык звуки. Но они мои. Принадлежат мне. Они со мной столько, сколько я себя помню. Не взирая на годы, дни, минуты. Они мои. И только мои.
Глаза раскрываются тяжело, нехотя, как будто после долгой болезни и страшного голода. Тело ватное, непослушное, но поднимается, садится. Взгляд охватывает все пространство и видит перед собой обычный номер отеля.
Никакого тебе Йотунхейма или Бифреста. Никакого Асгарда или глубин ада.
Обычно. Обыденно. Все, как всегда.
Только рядом лежит Романофф. И не дышит.
И это тянет на дно. Локи чувствует, как его утягивает вслед за ней. И что бы он там не говорил вначале, а связь, кажется, сильнее, глубже. Только он все еще цепляется за остатки себя и не дает и шпионке окончательно отдать концы.
Артефакт мертв, но держит за живое так, словно раковая опухоль.
Локи буквально ползком добирается до лежавшего тела рядом и вкладывает в шепот последние свои силы. Ладонь на грудь кладет и заканчивает:
- … турисаз… оставь меня. Ну. – Рядом падает на пол, переворачивается на спину, дышит тяжело, руки раскидывает и глаза закрывает.
Все.
Оставь меня.

0


Вы здесь » DEEPspace » излучение и отвага » Клетка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC