DEEPspace

Объявление


Друзья, очень ждём в Глубоком Космосе многих персонажей. Приходите на роли Минервы Макгонагалл, Ороро Монро, Гарри Поттера, Цириллы из Цинтры, Такхизис и других. Всем персонажам из списка нужных обеспечен упрощённый шаблон анкеты.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

новости проекта. 4.05 Да пребудет с вами сила! В честь сорокалетия "Звёздных войн" целый месяц по упрощенному шаблону мы принимаем всех персонажей космических фандомов, от XXII века Стругацких до Стартрека и Доктора Кто!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEEPspace » подземное неземное » Спасение кухни


Спасение кухни

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Время и дата: 22 июня 2016 года, вечер
Место действия: Альтернативный Париж, квартира Каэтрин Рейналлт, Латинский квартал
Участники и очередность: Каэтрин Рейналлт, Огюст Тома
Краткое описание: А потом они трижды спасли кухню.

+3

2

По стеклу серебристым потоком скользили дождевые капли. Словно стекло было холстом, с которого раздосадованный художник пытался смыть контуры домов, улиц и людей. Они вновь ехали молча. От Огюста звучала усталость приглушенная и неспешная, как дождь за окном. И даже та нежность, которую он пытался выразить, держа Рин за руку, не заглушала этого чувства. Девушка смотрела в окно, благодарная за то, что им не нужно ничего говорить.

Наполненный влагой воздух чуть горчил. Места для парковки рядом с домом не нашлось, там, где несколько часов назад стояла машина Тома, теперь красовался чей-то скутер – ярко-алый, с плетеным рисунком от сидения до фар. Не иначе у соседей снизу сегодня опять намечался бурный вечер. Выйдя из машины, Огюст вновь накинул ей на плечи пиджак, шепнул тихо: «Не мокни. Я закрою и догоню». Девушка быстрым шагом направилась ко входу. Страж нагнал ее почти у самой двери.

На вытертых ногами ни одного поколения жильцов ступенях виднелись цепочки мокрых следов, оборывавшихся, как и следовало ожидать, на этаже, где снимали квартиру студенты. Каэтрин чуть усмехнулась, подумав о том, что, возможно, часть внимания демуазэ Симон сегодня будет подарена этим чудным наследникам вагантов. Что вряд ли спасет ее, Каэтрин, репутацию, поскольку, если верить Тома, госпожа настолько интересовалась подробностями чужой жизни, что упустить из виду звуки бьющейся посуды и ходящих в ее дом мужчин не могла. На мгновение Рин стало даже смешно: интересно, месье инквизитора тоже записали в ее любовники, учитывая наличие у него ключа от квартиры? Хотела поделиться этой мысль со стражем, но отчего-то смутилась.

Беглого взгляда от порога было достаточно, чтобы понять: ее опасения на счет затопленной кухни не имели под собой никаких оснований. Воздух пах прохладой и тишиной, и только слабо поблескивающие на столе осколки и пара книг,  лежащих на полу, напоминало о той буре, что пронеслась здесь несколько часов назад. Под сердцем заворочалась давешняя заноза, но Рин запретила себе думать о ней.

Обернулась к Огюсту, спросила с улыбкой:

«Чай или глинтвейн? Кофе не предлагаю, мне почему-то кажется, что тебе его еще не скоро захочется. И, да, если пожелаешь, все диваны этого дома в твоем распоряжении».

+3

3

Он был благодарен за то, что молчание не становилось тяжелым грузом, обузой, от которой так и тянет избавиться. Их молчание было пронизано умиротворением и тишиной, согревало своим теплом. Или это были ее прикосновения. Или ее магия. Какой бы та ни была, если она так действует на всех, то он бы ничуть не удивился веренице поклонников, жаждущих отогреть собственную душу в ее тепле. И все же есть другая причина, что он вновь оказался в ее квартире, кроме того, что он самый дотошный, несносный и невоспитанный полицейский во всем Париже.

- Пусть будет глинтвейн, если я смогу уговорить тебя больше ничего не делать. Иначе мне придется ответить любезностью на любезность и пригласить тебя к нам на чудесный ужин из замороженной пиццы и чая с маслом от нашего шеф-повара.

Воспользоваться предложением разместиться на диване было бы как минимум невежливо, поэтому, разувшись, Огюст прошел по комнате, убирая книги на место. На пару секунд задержался у раковины, выбирая, какую тряпку из трех, в оттенках синего цвета, стоит взять. Выбрал наугад, собрал осколки чашки со стола, отправил их вместе с самой тряпкой в ведро для мусора. Руки ополоснул под струей воды из-под крана, чтобы смыть мелкие осколки.
Каэтрин к этому времени пересыпала забытую лапшу из коробок в жаропрочное блюдо и отправила его в духовку. Огюст несколько мгновений следил за ее движениями, мягкими и завораживающими, и старался дышать глубже, словно хотел уловить частицу ее дыхания, или теплоты тела, или аромата ее духов. Он подошел к ней, когда она потянулась в высокий ящик за специями для глинтвейна, мягко обнял за талию сзади и притянул к себе. Потерся щекой о ее волосы, консулся сухими губами завитка уха.

- От тебя никто не сможет уйти по своей воле, - произнес тихо, словно все это время продолжал думать над ее гневной отповедью в кафе и вот сейчас нашлись нужные слова, - и я не смогу.

+3

4

Сердце гулко ухнуло о ребра, пропустило пару ударов, и застучало, как сумасшедшее, прогоняя по телу кровь, подобно обезумевшему в половодье потоку. От кожи, там где ее касались его руки и губы, побежали волны жара, схлестнувшись в районе живота и макушки. Словно на миг вспыхнули два меленьких солнца.
"...и я не смогу"

На миг все потеряло значение: погубленное полотенце, бледноватый дым, шедший от раскаленной кастрюли, в которой она собиралась прокалить специи. Остался только его голос и тепло рук. Жестяная баночка скользнула из непослушных пальцев, с радостным звоном ударилась о столешницу. Хорошо, что крышка оказалась плотной, иначе собирать бы им горошины перца до самой полуночи, пока карета не превратится в тыкву...

Проговорила тихо, возвращая себе власть над голосом и телом:

Вас в полиции не учили тому, как опасно бывает вмешиваться в уже творящееся колдовство без знания его принципов и октав? Милый, есть шанс, что мы сейчас сожжём еще одну посудину, и тебе опять придется тащить меня на улицу. Или это и был хитрый план?

Мурлыкнула наугад: Если вопрос в мокрой рубашке, то я могу выглянуть на мансарду. Думаю, с учетом разверзшихся хлябей небесных, мне будет достаточно минуты.

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-05 11:54:39)

+4

5

Видимо, слишком старательно он пытался не пялиться на нее в мокрой рубашке, что тайной это ни для кого не осталось. Усталость и раздражение схлынули, на душе стало легко и бесшабашно, как в юности: хоть сейчас беги и лови бабочек, чьи крылья трепетали под ребрами. Он негромко рассмеялся и потерся носом о ее затылок, зарываясь в копну густых волос.
- Превратишь меня в жабу, когда тебе надоест терпеть мои выходки. И Кристин будет рада, она давно мечтает завести себе питомца. Не говоря уже о наградном знаке, который префектура наверняка вручит тому, кто обезвредит особо опасного полицейского. Тебе очень пойдет, - не отпуская правой руки, левой Огюст отвел волосы с ее плеч и запечатлел дыхание на нежной полупрозрачной коже, спускаясь вниз к беззащитно выступающему седьмому позвонку. - Но если ты будешь настаивать, я сяду вон там, рядом с Малышом, и буду просто смотреть.

+3

6

Она на мгновение все же позволила себе закрыть глаза, откинуться затылком ему на плечо. Там, в точке между лопаток все еще жглась звезда-мишень, и сейчас, когда Тома обнимал ее сзади, и девушка прижималась спиной к его груди, она чувствовала себя в безопасности. Хотя и знала, что это ненадолго. Но тень будущего, сгусток мрака за левым плечом сейчас не имела ни власти, ни значения.

Опомнилась, бросила в котелок пригоршню нужной смести, привычными легким движениями, ощупью находя нужные компоненты, почти не разрушив близости между ними с Огюстом. Сейчас она ничего не делала специально, волшебство творилось помимо ее воли и желания. 
"Положи меня как печать на сердце твое, как перстень на руку твою..."

Засмеялась, мягко размыкая его руки, обернулась к нему:
Ммм... в целом идея не плохая, только не в жабу, а в кота. Большого, черного и злющего, какой полагается каждой уважающей себя ведьме. Но пока у меня есть идея, как ты можешь сделать нам обоим хорошо,
— выдержала чуть лукавую паузу, наблюдая, как у него по лицо скользят тени мыслей, пытаясь быть незаметными, торжественно вручила сражу нож и два апельсина. — Знаешь что с этим нужно делать? И открой, пожалуйста, вино. Штопор в среднем шкафчике, — потянулась носочком, обозначая направление, — Вино в шкафу сверху. Можешь выбрать на свой вкус. Только синюю бутылку не бери.

+2

7

Огюст задержался в ее глазах на несколько секунд, когда Каэтрин повернулась к нему, и, наконец, отпустил из рук, не имея вообще какого-либо желания менять волнующую близость ее губ на сомнительное удовольствие возни с апельсинами. Что делать с фруктами он не имел ни малейшего представления, но не стал переспрашивать, и взялся за дело, предполагая, что если бы потребовалось их просто почистить, нож бы не понадобился.

- И этот кот будет своими воплями оглашать всю округу каждую весну, пока ты не придумаешь какое-нибудь коварное спасение от этой напасти. Пусть будет питон? Тогда я смог бы нежно сжимать тебя в своих объятьях и втихаря душить твоих ухажеров. Переваривать их под диваном, - он махнул рукой в сторону того, который приглянулся бы питону Тома больше, - пока ты на работе. Идеальная схема, подумай об этом.

Когда с апельсинами было покончено (он порезал их тонкими ломтиками вместе с кожурой, шумно высасывая сочную серединку из крайних долек), мужчина выбрал наугад бутылку вина из указанного шкафчика, убедившись лишь в том, что ему попалось красное. Сорвал с горлышка станиоль, вкрутил штопор и пару раз наотмашь ударил по днищу, расшатывая пробку. Штопор понадобился лишь для того, чтобы вытащить пробку без угрозы для зубов. Все-таки, траты на стоматолога с их бюджетом были роскошью, а рабочая страховка покрывала лишь реставрацию резцов и клыков, чтобы "улыбка полицейского всегда оставалась обезоруживающей". Что делать с остальными двадцатью зубами, никто не говорил.

- А что не так с синей бутылкой?

Он расположил открытую бутылку вина и доску с кружочками цитрусов на рабочей поверхности так, чтобы Каэтрин легко могла воспользоваться результатами его труда, не прерывая процесс колдовства. Сам остался стоять, оперевшись на стол рядом с раковиной, продолжая наблюдать за легким порханием ее рук над разномастными баночками и котелком. Как на американских горках сердце проваливалось куда-то глубоко внутрь, а потом появлялось вновь у самого горла, когда она привставала на цыпочки, вынимая из шкафа очередную загадочную специю, или наклонялась, чтобы проверить содержимое духовки, когда она откидывала непослушные пряди со лба, и прикасалась к раскаленным поверхностям, не испытывая ни боли, ни страха обжечься.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-05 19:29:53)

+2

8

Не глядя протянула руку на звук, слыша, что с пробкой Огюст справился. Залила нужную часть вина, потянулась за апельсинами и смогла сдержать смеха. Перед ней красовались разнокалиберные дольки: от тех, через которые можно было на просвет смотреть на город, вместо рыжего стекла, до вполне суровых колец в ширину ее пальца. И совершенно довольный Огюст, на узких губах которого блестел глянец сока.

Предупреждать нужно... Скажи, это будет твой первый глинтвейн? Знай я это, была бы вдумчивее и нежнее. Знаешь, если в итоге мы получим варево с непредсказуемы эффектом, в этом будет и твоя заслуга. Может даже рецепт назовут в твою честь, — девушка смахнула дольки в котелок, подумав мгновение, взяла из чаши, стоявшей в шкафчике со специями, каменный пестик, энергичными движениями прожала растерзанные фрукты, — Насчет питона я подумаю... А как тебе идея с вороном? Говорят, они достаточно умные, чтобы научиться разговаривать. К тому же ты смог бы заботиться о моей безопасности, наблюдая с безопасного расстояния, и бесшумной молнией атакую опрометчивых агрессоров... Или, например, пустельга. Я могла бы превратить тебя в черную пустельгу. Тоже хищные и гордые птицы.

Добавила спокойно, словно речь шла о каком-то будничном и самим собой разумеющемся вопросе:

В синей бутылке приворотное зелье — запасной план на вчерашний вечер. Ты меня в нашу первую встречу достаточно разозлил, чтобы во мне родилось желание мести. Но потом ты внезапно оказался достаточно мил, и идею пришлось отложить до более основательно подходящего случая.

Плита у ее ног издала тонкий писк и погасила свет. Все же есть в современном мире совершенно прекрасные новшества: например, техника, которая по интеллекту может конкурировать со своим владельцем. Рин долила остатки вина в котелок, накрыла его деревянной крышкой, чтобы алкоголь не вышел раньше времени, и выключила огонь.

Потерла запястье и неприязненно поморщилась, ощущая высохшую дождевую влагу на коже, словно тонкую маслянистую пленку. Пояснила вслух:

Все же прогулки под дождем в наши дни совсем не те, что в прошлые века. Так что если ты не хочешь, чтобы через пару часов перед тобой стояла лысоватая карга, покрытая бородавками, тебе придется отпустить меня в душ. Обещаю, что это не займет много времени. Ничего даже не успеет остыть...

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-09 22:36:39)

+3

9

Не было никакого смысла скрывать, что глинтвейн не тот напиток, который он готовит каждый день к ужину. И проговаривать это вслух тоже было лишним. Достаточно того, что она смеется и ей, кажется, абсолютно неважно, что и как он там нарезал.

- Гадить на агрессоров с безопасного расстояния - не мой конек, знаешь.  Конечно, иди, я дождусь здесь.

У него были серьезные сомнения в том, что, окажись Каэтрин сморщенной старухой в бородавках, ее прикосновения не действовали бы на него подобным же образом. Хотя было бы ложью утверждать, что он с тем же воодушевлением спешил бы на свидание со старой каргой, сжимая в руках горшок с гранатом. Ему нравилось в ней все: ее взгляд сквозь ресницы, тонкая венка, бьющаяся в яремной впадине, запах на ее коже. Даже странноватая манера одеваться лишь подчеркивала линии ее тела и выделяла среди остальных. Еще эта рубашка никак не шла из головы. Вот и прямо сейчас он будет вынужден думать о том, как эта невероятная женщина, считающая, что прожигающая душу страсть к ней - это достойное наказание для него, пуговица за пуговицей расстегивает свою рубашку, кончиками пальцев касается нежной кожи, волосы волнами скользят по ее спине, капли стекают по лицу и телу, и все это буквально в паре метров от него. Вчера вечером они оба были вымотаны достаточно для того, чтобы воображение не тешило его красочными картинками происходящего за дверью ванной, но сегодня, по всей видимости, оно решило отыграться за оба дня. Совсем не к месту он подумал, что если добавить пару капель напитка из синей бутылки к приготовленному Каэтрин глинтвейну, то вряд ли она заметит изменения в рецептуре. Одернул себя, что никогда себе не простил бы даже капли сомнения в том, что то, что он видит в ее глазах, является правдой.
Он прошелся по студии, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, тронул пальцем фонари из цветного стекла, взял с полки свечку, украшенную палочками корицы, покрутил в руках, принюхался. Над одним из диванов висели репродукции каких-то картин, каких именно - он не разобрал, и карандашные наброски: человеческие кисти в разных ракурсах, скрещенные лодыжки, женская обнаженная фигура. В разных ракурсах. Он с трудом сглотнул и неровно задышал через нос, вернулся обратно к столу, взгромоздился на барный стул и уткнулся в телефон. Где-то коротко и глухо пискнуло уведомление о новом сообщении.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-06 18:39:45)

+2

10

Рубашка полетела в корзину, следом за вчерашней, с тихим звоном опустились на полочку браслеты и кольца. Рин подняла взгляд к зеркалу и невольно задержала внимание на его светлой поверхности. Словно впервые увидела себя. Острые ключицы, отмеченные созвездием родинок, бледные всполохи шрамов — полумесяцем у запястья и звездочками на животе, чуть растрепанные волны непослушных волос. Все это — тоже история, совсем отдельная форма я-есть, которой обычно она не придавала значения. Говоря с собеседником, ощущала себя маленьким сгустком внимания, пушистым  солнцем размером с теннисный мяч, живущим в голове или груди. А сейчас вдруг увидела в зеркале женщину, худую и немного по-подростковому угловатую, но до невозможного живую. Девушка сморгнула, прогоняя странную, непрошеную мысль.

Едва по коже заструились волны прохладной воды, ощущения сменились, словно вместе с дождевой водой с тела стекали незнакомые раньше чувства, горьковато-соленые и терпкие как слезы. В голове сделалось гулко и прозрачно, сознание вновь свернулось пушистым клубочком в центре груди. Только кожа по-прежнему чувствовала в мягком прикосновении струй что-то совсем иное, чему даже имя давать было страшно.

Чуть поколебалась, выбирая между двумя пузырьками (Здесь больше зеркала и моря, ветра, ноября. А тут больше щита, Самайна, вереска, дыма и трав), взяла хрустально-голубоватый, словно выточенный из арктического льда, с тонкими прожилками серебра, вплавленными в стекло, нанесла несколько капель на подсушенные полотенцем волосы и кожу. Переоделась в домашнее. Посмотрев на лежащие на зеркальной полочке, украшения, вернула на их законное место только пару кожаных лент на карабинах, и четыре кольца: серебряное троелунье, узкий ободок с обсидиановым кабошоном, плетеную ветку со стеклянными каплями, и древний, наверное как сам мир, перстень с гранатом.

"Врывается день, нарастает звук, Париж начинает жить. Когда снимаются кольца с рук, не хочется ворожить..."

Волосы собрала в косу, просто, чтобы не мешали, поспешила обратно в комнату. Подошла к Огюсту, мягко погладила плечо, заглянула в глаза:

"Я ведь правда не слишком долго? Ты еще не успел заскучать?"

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-06 19:37:28)

+3

11

Его организм давно приспособился к постоянной жизни начеку, готовности к бою, сдался в плен обстоятельствам жизни: работа, вся суть которой в том, что преступления окружают тебя с утра и до самого вечера, не отпуская и ночью, болезни Кристин, необходимость рассчитывать траты, и при этом "жить как нормальные люди". Все это внезапно перестало иметь значение, и от ее мягкого прикосновения его вновь затопила нежность теплой волной. Все пережитое за последние два дня нахлынуло и поплыло перед глазами, очертания комнаты и окружающих предметов поплыли следом, стало трудно дышать.

- Только соскучиться. - Ответил Огюст хрипло. Он вновь притянул девушку к себе, взяв ее руку в свою. Поднес ладонь к своим губам, прикоснулся легко и осторожно, выше - к тонкому шраму на запястье, выше - к сгибу локтя. Он провел пальцами по ее щеке, потом под волосами, за ухом, нащупал ямочку у нее на затылке. Губы двинулись выше - к ключице, виднеющейся в вырезе туники. Выше - под подбородок, так что ей волей-неволей пришлось запрокинуть голову. Аромат уже был другим, более легким, пьянящим: персик, зеленый чай и цветы сирени.

Сейчас она снова придумает, под каким предлогом ускользнуть от него. Скажет, что очень проголодалась. Что глинтвейн нужно подавать горячим, иначе у него не будет возможности оценить всю гамму вкуса и аромата. И он поступит как последний дурак и снова отпустит ее.

+3

12

Сухие горячие губы коснулись ее ладони. Она исчезла, осталось только скользящее по коже тепло, будто ее касался полуденный солнечный луч. Голова кружилась, словно девушка только что спустилась с центрифуги в парке аттракционов и теперь пыталась понять, почему небо и земля снова поменялись местами. Рин стиснула плечо мужчины, боясь, что тело, сделавшееся легким и невесомым, откажется ей повиноваться, подалась на встречу его теплу.

Сердце стучало в клетке ребер, словно пойманная в силки птица. Девушка взяла руку Огюстра в свою, прижала к солнечному сплетению, надеясь, что его прикосновение ее успокоит. Было больно, горячо и страшно, словно она была глиняным сосудом, помещенным в печь. Если окажется, что где-то остался недосушенный изгиб или незаметный пузырек воздуха, белостенное тело лопнет с жалобным звоном и станет ни для чего не пригодным. Только если растереть в мелкую пыли и на этом прахе возвести новое. Но это будет уже совсем не она...

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-10 21:47:36)

+3

13

Он все еще не до конца верил, что может прикасаться к ней, не беспокоясь, что она исчезнет, как призрак из снов. Не отпрянет, не отшутится, не займет его праздным разговором, не оттолкнет, обжигая невидящим взглядом. Дышать не стало легче, казалось, комната вновь наполнилась языками пламени и запахом гари. Спина моментально взмокла, а руки покрылись гусиной кожей. Он начертил линию вниз от солнечного сплетения по животу и скользнул рукой по пояснице, крепче притягивая ее к себе. Все, что он мог бы сказать сейчас, прозвучало бы набившей оскомину банальностью, не заслуживающей того, чтобы в нее поверить. Но все это было правдой: что раньше он не встречал никого, похожего на нее; что чувствует себя с ней как мальчишка, впервые решивший взять подругу за руку; что голова плывет как при спарринге после удара, в ней пусто и гулко, разве что боли нет; что сердце колотится как бешеное, пропуская удар при каждом прикосновении к ее нежной атласной коже, трепетной, прохладной на ощупь. Он не был хорош во всех этих стратегиях и тактиках соблазна, не умел красиво складывать слова, даже какой-нибудь очевидной красивой метафоры про лед и пламень на ум не шло. Он провел пальцами по ее скуле, очертил линию подбородка, и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся губами ее губ.

+3

14

Ее не существовало... Было  имя —  долгий медленный выдох, губы сами складывались для поцелуя, язык касался нёба твердым Т,  короткий вдох, прежде чем взорвалось сердце. Были руки —  большие и горячие, с тонкими беспощадными пальцами, касавшимися ее с такой нежностью, что кожа превращалась в свет.  Были губы —  высушенные сигаретным дымом, горькие и горячие. Вкус табака и апельсинов...   

Под его пальцами медленно таяли пуговицы рубашки. Под ее закрытыми веками проплывали кадры последних дней, словно слайды, выхваченные лучом света. Он на пороге ее квартиры, неуместно напористый, хмурый, резкий как ветер предзимья. Вечер следующего дня, зеленый гранат с маленькими плодами, косые лучи солнца на столе, маленькая кружка в широких ладонях, синяя ткань рубашки, не выдерживающая напора, блики пламени на поверхности воды, его руки, преграждающие ей путь, нежные как море, как колыбель... Ночной парижский ветер, звезды и тишина улиц...

Глаза пса —  две полыньи в замерзшей реке. Ее ужас, их схватка. Девушку словно окатили ледяной водой. Она вздрогнула и отстранилась. Стояла, глядя на Огюста немигающими глазами, в которых застыла тень вчерашней ночи. Рука невольно коснулась его предплечья, там, где под тканью пульсировала невидимая сейчас руна.

Удар сердца, другой. Время замерло, мгновение казалось ей падающим на землю хрустальным шаром — помедли, и волшебство разлетится крошевом мелких острых осколков. Потянулась к Тома новорожденным сердцем, надеясь успеть перехватить, удержать, спасти. Губы тихо шепнули: "Постой, прости... Я...". Слова ударялись внутри ее сознания, отдаваясь пульсирующей болью в висках, ни одно не казалось подходящим.

"Я не отталкиваю. Я здесь. Твоя. Но... не могу, прости" 

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-10 21:48:47)

+2

15

Его словно обдало горячей волной раскаленного, расплавленного свинца. Только секунду назад ее гибкое податливое тело пело песню в унисон с ним, одну на двоих, и его разрывало от нежности и ласки, чувств, подобного накала которых он не испытывал, пожалуй, никогда раньше. В какой момент и что пошло не так? Воздух закончился, последний вдох обжег легкие. Назойливая спица вновь напомнила о себе, провернувшись в груди, вытягивая последние силы из души. Можно было бы сбежать, уползти в свою берлогу, обдумать, понять, что он сделал не так. Предаться самобичеванию и унижению, записать и этот вечер в список провальных попыток почувствовать себя счастливым. Не в этот раз, не с ней. Он не отпустил руку, сместил ее выше по позвоночнику, оставил горячую ладонь между лопаток, напротив сердца Каэтрин, накрыл второй рукой. Притянул к   своей груди, прижался колючей щекой к волосам. Отпустить ее сейчас, оставить наедине с ее.. страхом?.. болью?.. было бы жестоко. "Я знаю. Прости."- на эту короткую фразу потребовался весь воздух его легких и не было никакой надежды на следующий вдох.

+2

16

Если бы он сейчас ушёл, она бы поняла. Отчасти это казалось простым и естественным действием: он ловит ее взгляд, отстраняется, его руки на миг сильнее сжимают ее и опадают, потеряв какой-либо интерес. Он может даже не сказать вслух, но в глубине потемневших глаз будет вполне прозрачный вывод о том, как называются особы, ведущие себя подобным образом: дразнящие мужчин близостью, что бы в следующий миг отказать в ней. В которой раз она поступает так – откликается, что в следующий миг оттолкнуться, спрятаться за словами или жестами.

Хуже было другое: на мгновение ей представилось, как он с злостью притягивает её к себе, как трещит легкая ткань рубашки под его руками. Как он вновь касается рукой ее волос, но в этом движении больше нет ни капли нежности. Только требование обладать. По спине прокатилась волна забытого ужаса. Где-то на дне души завыл тоскливо испуганный зверек.

Она стояла, не зная как объяснить ему, не опускаясь при этом до слезливого жалостливого рассказ. Черт возьми, вас же должны учить на умных курсах о том, как увидеть признаки. "Чего?", насмешливо спросило сознание. "С кем в один ряд ты себя ставишь?" А может дело было не в том, что пыталась сказать ему, просто проверяла себя, прислушиваясь: сейчас – иначе, он – другой?

Спрятала лицо в его груди, лбом ощущая, как сильными толчками прогоняется кровь под горячей кожей напряженной шеи. Замолчала, прислушиваясь к себе и к нему. Под сомкнутыми векам проплывали образы и ощущения, как тени пляшущие на стене, повинуясь отсветам огня. "Я не хотела тебя отталкивать..."

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-12 11:17:16)

+2

17

Он сделал вдох. Расплавленный свинец заполнил легкие, мысли обожгло догадкой. Что они сделали с ней? Как давно? Гниют ли за решеткой или наслаждаются пьянящим воздухом свободы, когда она здесь в его руках растворяется в воздухе, отказывается от своей земной, телесной оболочки, потому что она - причина страха, боли и стыда? Поведи он себя чуть напористее и грубее, что бы сделала она? Забилась в дальний угол с невысказанной просьбой уйти? Или смирилась, закрыла глаза и унеслась бы мыслями так далеко, что он ее не смог бы добраться туда ни поездом, ни самолетом? Безвольная тряпичная кукла, анатомически верная, как у детского психолога в отделении, "покажи, где и как дядя полицейский тебя трогал".
Он прижал Каэтрин к себе, рука под лопаткой, второй осторожно перехватил под острыми коленками, поднял легко и невесомо, словно притяжение и вовсе не было властно над ней. Дошел до дивана, осторожно сел, стараясь сохранить равновесие, устроил ее в руках как младенца в колыбели, бледную, прекрасную, родную. Огюст абсолютно не представлял, какие слова сейчас прозвучат хоть сколько-нибудь уместно, поэтому позволил молчанию, теплу его тела, надежности его рук сказать больше любых слов.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-12 11:03:42)

+2

18

Вдох-выдох-вдох… Его руки, обнимающие ее, его сердце под ее ладонью. Горькая, пронзительная нежность, доверие и приглушенная боль.

«Но если, убоявшись, вы будете искать в любви лишь покой и усладу, то лучше вам прикрыть свою наготу и, покинув ток любви, уйти в мир, не знающий времен года, где вы будете смеяться, но не от души, и плакать, но не всласть.»

«Умрешь старой девой», усмехнулся из глубины лет чужой голос, насмешливый и злой. Рин зажмурилась, заставила себя поймать ритм дыхания и пульса Огюста. Через них, как через неплотно притворенную дверь шагнула вглубь. Он сейчас слишком сосредоточен на ней, чтобы успеть заметить…

Ало-золотая спица в груди, как шпилька, обагрённая кровью. Не сейчас… она уже пыталась, ошибется – он заметит. Мимо… Боль в легких, словно воздух слишком горячий, полный ядовитой гари. Тяжесть внизу груди, в руках. Ноющая темная ссадина внизу живота. «Пепел и пламя – все, что ты смогла сотворить, милый демиург… Все, чем ты смогла отплатить за нежность, заботу и любовь.»

Потянула, тихо и нежно, как веревку из запутавшегося клубка, под ловкими пальцами таяли узлы. Все как в кафе несколько часов назад, только теперь водой была она. Своими чувствами протекала через него, унося в себе маленькие сгустки тьмы. Оставляя вместо них хрустальную прозрачность, покой и тишину.  Едва касаясь своей прохладой спицы – не задеть, только немного остудить. Чувства исправят память, не отнимут, но изменят отношение к ней, чувства растворят зажимы в теле, кода размоет каменную насыпь, боль постепенно уйдет.

Оперлась правой рукой о диван, так что ворот полурасстегнутой рубашки опасно сместился. Другой рукой отвела упавшую на лоб мужчины прядь, стирая контур проступивших морщин. Прикосновение тонких пальцев к коже – легкое, как дыхание.  Коснулась своими губами губ мужчины, мягко, но требовательно. Нельзя, чтобы за ее прикосновениями осталась эта память, нельзя, чтобы на них осталась печать страха – его или ее – не важно.

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-13 12:56:01)

+2

19

Он на мгновение прикрыл глаза, вкус ее губ напоминал вкус хорошего кофе - было сладко и горько одновременно.
- Ты не обязана, - Огюст грустно улыбнулся и отстранился. Ему хотелось остаться и не прерывать те мгновения, которые он переживал. Она - само совершенство в его руках. Рубашка съехала с ее плеча, оголяя даже больше, чем он мечтал бы увидеть, задержи он ее поцелуй хоть на секунду дольше, он снова не смог бы себя удержать. Мужчина осторожно высвободился, поднялся с дивана и прошелся по комнате, чтобы избежать неловкости. Его взгляд упал на индикатор духовки в режиме ожидания. Глинтвейн, возможно, тоже еще не совсем остыл. Он почувствовал себя предателем, но все же произнес: - Можем продолжить ужин. Если ты голодна. 

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-13 16:39:07)

+2

20

Поднялась с дивана, оправила рубашку. Пока возилась с пуговицами, заметила, что пальцы мелко дрожат. Подошла к Огусту, обняла, чувствуя как под руками тяжело бьется сердце,  уткнулась лбом между широких лопаток, проговорила тихо:

Я знаю... Совершенно не обязана. Попробуй поверить, что я сама этого хочу. Чувствовать твое тепло, слышать голос, видеть твое лицо, просыпаясь. Не могу, не умею пока... Не научилась за четверть века. И, боюсь, что за один вечер тоже не справлюсь. Никогда раньше не касалась мужчины по собственной воле. Но теперь хочу научиться. Останься, пожалуйста. Если можно, вызови сестре такси, или если хочешь, отвези ее домой сам, но только не бросай меня больше одну. 

+3

21

В детстве он любил один комикс - Le Pays Des Elfes. Его передавали, затертыми, с оборванными страницами, мальчишки из интерната из рук в руки. Так он подружился с главным задирой и драчуном - по иронии судьбы, тот тоже любил красивые фэнтезийные истории о магии, отваге и любви. Так вот, был в этой книге термин "Предназначение", не в том смысле, который вкладывают религиозные фанатики, чтобы как-то оправдать происходящее в своей жизни, а в смысле, что тем эльфам из комикса раз в жизни выпадал шанс полюбить по-настоящему. Это не всегда было приятно и радужно, Предназначение было сопряжено с болью, испытаниями, поиском и выбором пути. Огюст расслабил плечи и запрокинул голову. Чувствовать тепло, слышать голос, видеть лицо, просыпаясь. Он, почему-то, представил себя Рубакой, спины которого касается Лита. Только нарисованная солнечная эльфийка тогда произнесла тайное имя вождя лесных эльфов, а у него была лишь тайная фамилия, которой Каэтрин не могла знать. Можно было бы сейчас как в дешевеньком сериале картинно вздохнуть: "Когда ты узнаешь кто я и каков на самом деле, ты возненавидишь меня," - схватить пиджак и уйти в закат под щемящую душу мелодию, но ему еще не настолько отбили башку в спаррингах. Он обязательно расскажет ей однажды.

- Я уже написал Кри-Кри, чтобы добиралась на такси. Я захвачу завтра пару вещей из дома, если ты не против. Когда ты решишь, что меня в твоей жизни было достаточно, пусть какой-нибудь псих придумает более оригинальный способ их утилизировать. И если он тебя удивит, так и быть, больше не звони мне.

+2

22

Девушка только сильнее прижалась к мужчине, словно боялась, что он прямо сейчас разожмет ее руки и уйдет. Логичная, осмысленная идея: уехать ненадолго, взять нужные вещи. В конце концов ее дом не был приспособлен к нахождению в нем мужчины. Наверное, Огюсту понадобится сменная одежда, щетка, или что-то еще в этом духе, сборами чего она сама два дня назад бравировала перед ним, когда агент-мажор грозил ей поездкой в участок. Каэтрин стало страшно, что он выйдет сейчас из дома, и вместе с ним ее покинет наполняющее, жгучее чувство этой щемящей нежности, пронзительной близости, невозможной жизни. Снова включится старая схема, привычно стирающая следы эмоций, отсеивающая лишнее. В другое время она бы порадовалась тому, как хорошо отгладился за годы этот механизм. Но Огюст лишним не был…

Попробовала улыбнуться, хоть он и не видел лица. Скользнула руками к напряженному прессу, обняла крепче:

Скажи, сейчас действительно есть что-то, без чего бы ты не смог обойтись до утра, и чего гарантированно не найдется в моем доме? Все необходимые трофеи, которые останутся заложниками на случай, если мне наскучит твое общество, ты мог бы завезти завтра после работы или в перерыве, если мы решим попытаться повторить совместный обед…   

+2

23

[Позже вечером, после ужина]

Огюст принял душ, тщательно вытер волосы полотенцем, предложенным Каэтрин и пятерней зачесал влажные волосы назад. Футболку надевать не стал, сложил трижды вдоль и трижды поперек. Джинсы натянул, чтобы не смущать девушку своим видом в трусах, ремень отправил к футболке.

Разложенный диван его действительно ждал, аккуратно заправленный сменным комплектом и покрывалом. девушка сидела, обняв колени руками , и смотрела на пламя свечи — той самой, что привлекла внимание Огюста несколько часов назад. Посмотрела чуть растеряно и улыбнулась.
Ты... не будешь против?

- Против чего? - Положил ремень, футболку и сложенные таким же аккуратным конвертом носки на стол у дивана.

Рин сбилась и покраснела, это было видно даже почти полной темноте.

Опустился перед ней на пол на колени, абсолютно не понимая, что смутило девушку. Взял ее руку, потянув мизинцем за мизинец, как в детстве "мирись-мирись-мирись". Произнес негромко:
- Эй...

Зацепилась за мизинец, улыбнулась.
Я... боюсь, что со стороны это смотрится глупо, но мне бы не хотелось, чтобы ты опять исчез, едва я засну.
Перехватила ладонь в свою руку, поднесла к лицу, потерлась щекой и поцеловала в тот самый приметный разрыв на линии жизни.

Провел пальцами по скуле, по волосам, заправляя прядь за ухо, провел по шее вниз, до яремной впадины. Приподнялся, коснулся уголка губ губами.
- Я нет. Если пообещаешь, что и ты - нет.

Скользнула рукой от запястья к шее. Зажмурилась, прислушиваясь к себе — еще не страшно?
Открыла глаза. Заглянула в глубину глаз Огюста, где плясали блики пламени.
Я постараюсь. Правда.

Рука остановила свое движение вниз, скользнула по плечу, большой палец очертил линию тонкой ключицы.
- Тогда я сейчас задам пару вопросов, чтобы быть уверенным, что я тебя правильно понял. Я сплю сегодня здесь, на диване. И ты... - помедлил, - тоже?

Если ты не будешь против.
Я подумала, что спать на кровати вместе нам обоим будет неловко. Мне показалось, что вчера тебе было неуютно
Прости, я совсем не представляю, как правильно сейчас поступить. Если я тебя смущу, я могу оставить тебя одного.
- Она сбилась окончательно...

- Это я дурак, тебе не за что извиняться. - Не снимая джинсов забрался на диван, обнял девушку за талию, осторожно притянул к себе, потерся носом о щеку. Улыбнулся, царапнув щетиной. - У стенки или с края?

Расцвела, обрадованная и успокоившаяся.
— С края. А еще я очень беспокойно сплю. Кажется.
Провела пальцами по щеке. На ощупь щетина казалась менее колкой, как когда он коснулся ей щеки.

оймал ее пальцы, вернул открытой ладони поцелуй. Хотел было сказать что-нибудь смелое и самонадеянное, типа, что спасет ее от ночных кошмаров, но беспокойство снова шевельнулось в груди и он решил промолчать. Нехотя разомкнул руки, устроился на подушке у стены, вытянул руку, на случай если Каэтрин предпочтет расположиться на его плече.
- Иди ко мне, - произнес негромким шепотом.

Скользнула на встречу, еще раз мягко, почти с невесомо коснулась губами уголка губ.
Обняла осторожно, положила ладонь на грудь, чувствуя, как бьется сердце, коленом коснулась бедра. Ощущая под головой твердость его плеча, подумала, что, наверное, когда-то ее специально задумали именно такой, чтобы однажды она оказалась здесь, настолько естественным и удобным казалось это положение.

Сердце застучало быстрее. Он притянул ее крепче к себе, провел рукой по волосам, дотянулся губами до прохладного лба. Погладил руку на груди, от локтя до запястья, сплел свои пальцы с ее.
- Я, кажется, не скоро усну. - Все так же мягким шепотом. - Рассказать тебе что-нибудь, чтобы лучше засыпалось?

Потерлась щекой, удобнее устраиваясь. Притянула его руку, губами коснулась пальцев.
Расскажи.

Вчера он рассказывал о своем детстве, сегодня он решил продолжить историю рассказами о приключениях лесных эльфов. Почему-то ему показалось, что сказочная обстановка комикса расположит девушку к приятным сновидениям, пока он пялится в потолок в свете угасающей свечи и пытается не думать о том, что рядом с ним в одной постели самая желанная девушка на обозримом пространстве земного шара. Содержание первых пяти книг он знал практически наизусть и даже время не справилось с тем, чтобы выбить эти воспоминания из головы. Следующие книги достать было труднее и их приходилось читать по ночам, с фонариком под одеялом, чтобы не заметили воспитатели. Поэтому он начал с самого начала - с костра вокруг Рыжего Дротика и смелого прыжка Рубаки в круг враждебных ему людей.

+2

24

От подноса на столике шел запах свежего кофе, теплого хлеба и глазуньи с беконом. Каэтрин мягко коснулась щеки мужчины, ткнулась носом в ключицу. Прошептала тихо.
Доброго утра, рыцарь. Прости, но пора просыпаться.

Воспоминания прошедшего вечера не развеялись окончательно, витали где-то в воздухе. Он чувствовал, что уже утро, знал, что она поднялась с дивана, тогда же позволил себе перекатиться на живот, закинуть повыше ногу, согнутую в колене, скруглить спину. Приоткрыл глаза, пожевал сухими губами, улыбнулся, перенимая ее манеру говорить.
- Принцесса... Максимум на кого я сейчас тяну, так это на зло... злобо... - Из сонной головы абсолютно вылетело слово и упорно не хотело возвращаться. - Зловоннодышащего дракона. Дай мне пять минут, прежде чем рыцарь победит его. - Он взял ее за руку и мягко потянул на себя, перекатываясь на спину.

Она улыбнулась, потерлась лицом о ладонь:
— Если тебе для завершения трансмутации нужна волшебная палочка, то запасная лежит в ванном шкафчике. Слева, средняя полка. Закончишь превращение, можешь считать ее своим боевым трофеем.

Поцеловал мягкими губами кончик ее носа.
- Скажи, отряд инквизиции не вломится посреди болезненного процесса трансформации, воспользовавшись запасными ключами?

У целого отряда, пожалуй, не будет ключей. А лично месье Джорт, думаю, сегодня имеет более интересные и важные дела, чем моя персона.

- То есть, он приходит, заскучав? - поцеловал в шею, шутливо покусывая.

Отстранилась, сказала шутливо-серьезно:
- Месье. если вы не перестанете в моем присутствии интересоваться посторонними мужчинами, я, чего доброго, начну ревновать.

Он не хмурился, но брови сами собой сошлись на переносице. Через секунду лоб разгладился и он сел на диване, откинув мешающийся плед.
- А я?

- Что ты? - она искренне не поняла вопроса, но ощутила тень его смущения.

- Я не начну ревновать?

- А для этого есть основания?
Через пару секунд у нее расширились глаза. заполняясь осознанием:
- Постой, ты решил, что я ему сама дала ключи?

- А что, при устройстве на работу делают копию? - Он начал раздражаться.

Вздохнула, села, подобрав под себя ноги, пояснила честно:
Он взял запасную копию у отца Марка — моего... духовника. Это долгая история, правда. Марк взял на себя мое воспитание, когда... мамы не стало. И в благополучном разрешении истории с инквизицией, на которую вчера так тактично намекал месье Джорт, он сыграл не последнюю роль. Так что вряд ли это общепринятая практика в инквизиции... Не думаю, что тебе вообще стоит о чем-то подобном волноваться...

Придвинулся ближе, подогнув колено, обнял девушку за талию. Обругал себя за то, что начал заводиться из-за очередного пустяка, если бы поразмыслил сам, то понял бы, что и где не сходится.
- Прости, - попытался неловкой шуткой скрасить неловкость: - то есть, Марк тоже может прийти в любой момент?

Нет, ему не за чем. Он вообще свято бережет личное пространство взрослой меня. От этого обычно стыднее, — потерлась щекой о щеку, — Милый дракон, яичница сейчас остынет и превратится в неубедительную пародию на завтрак в постель.

На ум опять начали идти какие-то неубедительные пародии на искренние ответы, типа "в твоих руках все превращается в сокровище", "я не могу думать о завтраке рядом с тобой". Угу, а о чем тогда ты думаешь, увалень?
- Спасибо, - он разомкнул руки и подвинулся к столику. - Чур завтра мой черед. А ты? Уже поела?

- Только если это не будет подогретая пицца и чай с маслом. Боюсь, на такое я не смогу пойти даже ради тебя. Мне пока не хочется есть. Я вообще не до конца привыкла к тому, что здесь солнце встает иначе. Так что ты для меня сейчас — приятное продолжение сна.

+1


Вы здесь » DEEPspace » подземное неземное » Спасение кухни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC