DEEPspace

Объявление


Друзья, очень ждём в Глубоком Космосе многих персонажей. Приходите на роли Минервы Макгонагалл, Ороро Монро, Гарри Поттера, Цириллы из Цинтры, Такхизис и других. Всем персонажам из списка нужных обеспечен упрощённый шаблон анкеты.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

новости проекта. 4.05 Да пребудет с вами сила! В честь сорокалетия "Звёздных войн" целый месяц по упрощенному шаблону мы принимаем всех персонажей космических фандомов, от XXII века Стругацких до Стартрека и Доктора Кто!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » В ранних галактиках обнаружили нехватку темной материи


В ранних галактиках обнаружили нехватку темной материи

Сообщений 31 страница 60 из 86

31

На скептический взгляд Рейстлина, Карамон только пожал плечами, иронично улыбнулся, как бы говоря всем своим видом, мол: "Ну, вот, снова не прокатило". Ну, ненормально было для здоровяка, что у родного брата-близнеца такой маленький объем желудка. Да и чего делать из этого такой демонстративный жест, а то прям Карамон не знает, кому потом доедать. Да и вообще, богатырь был убежден, что это чуть ли не решающий фактор, почему его брат был ниже его ростом. Поэтому, а еще потому, что много болел. И если на первое можно было только головой покачать, то на второе грустно вздохнуть. Однако, юноша предпочел сделать это лишь мысленно, чтобы не раздражать лишний раз столь легко заводящегося от его действий, Рейстлина. И откуда в нем сегодня проснулась вся эта "житейская мудрость"? Богатырь понятия не имел, он просто был сыт по горло вчерашним днем, всей душой не желая его повторения. Может, он и не всегда понимал Рейстлина, но все же его знал, пусть даже это зачастую оставалось тайной для самого мага.
- Приятного аппетита, - просто пожелал здоровяк, тоже принимаясь за еду.
На самом деле то, что Рейстлин решил что-то еще приготовить специально для него, было для Карамона чем-то милым, ведь так случалось далеко не всегда, уж не говоря о том, что младший близнец проявлял какую-то братскую заботу очень просто - практически никак. Порой казалось, что для него каждый такой поступок чуть ли не борьба с собой. Карамон и не обижался, ведь это он старший, он сильнее, он должен заботиться. Хотя, конечно, у семьи Маджере явно существовали некоторые проблемы с проявлением любви. Братья ее практически и не видели между родителями, вечно прибывающими где-то "не здесь", на разных, правда, пониманиях бытия, чего стоило удивляться, что Карамон путал похоть и симпатию с влюбленностью, а Рейстлин просто не умел ее проявлять, а уж чего стоила их сестра, Китиара.
Тарелки Карамона, по всем правилам, опустели довольно быстро, но и привычного желания разжиться второй порцией отчего-то не было. Вместо этого, великан подпер лицо кулаком, пару мгновений последив за братом, как всегда критично копающимся в своей тарелке, будто кулинарный критик.
- Ты очередной раз спас нас от моей ужасной стряпни. Спасибо, - парень добродушно улыбнулся. Тут, посмотрев на луч солнца, радугой разбившийся на столе сквозь оконное стекло, старший близнец рискнул спросить - У тебя есть какие-то серьезные планы на день?

Отредактировано Caramon Majere (2017-03-27 22:44:20)

+2

32

Между ними повисло такое знакомое напряжение, порожденное невысказанным.Иногда Рейстлин видел, что его брат вот-вот готов сорваться и высказать все, что думает о ситуации. Наверное, он был бы даже рад этому, хоть раз обойтись без лицемерия и лжи, без этой дурацкой игры в идеальную семью. Но, всякий раз Карамон выдыхал, улыбался, проглатывал свои обиды и мнение, соглашаясь с его позицией, подобно побитой собаке, верной своему хозяину, метя хвостом перед ним и жалобно прижимая уши. Оставалось только вздохнуть и поморщиться от очередной волны презрения к этой собачьей верности. Это было одной из основных причин, ну, кроме карамоновой навязчивой заботы и его пышущей силой и красотой туши, из-за которых маг вечно тюкал своего близнеца, стараясь укусить побольнее.
- Как-будто, бывает иначе. Ты же не можешь выучить элементарные рецепты. - Знакомо, а главное, привычно поджал губы Рейстлин, мельком глянув на Карамона, обжигая его взглядом, полным холодного недовольства. Все вернулось на круги своя и та капелька ласки, что перепала брату накануне, была годовым запасом тепла со стороны младшего.
- Вся моя жизнь, Карамон, расписана серьезными планами на ближайшие несколько лет. У меня всегда есть планы. Если ты что-то от меня хочешь, просто уже скажи и не тяни дракона за хвост. - Рейстлин отложил ложку и отодвинул опустевшую тарелку. Он был сыт. И завтраком. И взаимодействием с братом. Обида прошлых суток всколыхнулась неприятной густой взвесью со дна, замутив чистую воду собственного спокойствия, вызывая внутри неприятное жжение. Словно желая это жжение погасить, маг налил себе чуть остывшего отвара, обхватил кружку обеими ладонями, заставляя успокоиться мелкую дрожь в кончиках пальцев, вызванную напряженным раздражением. И чего так злился? Он и сам не понимал, но брат вызывал какой-то иррациональный гнев просто своим жизнерадостным присутствием рядом. И все после той ночи, будь она пожрана Всебесцветной.

+1

33

Старый-добрый Рейстлин никуда не делся, так что Карамона даже отпустило - ну уж очень напрягали его вчерашние мягкие интонации и полуулыбки, пусть уж и были какие-то очень искренние, ненатянутые. Хотя, может, это просто его, здоровенного и наивного тугодума было так легко провести. Только вот, за каким таким лядом? Это так странно сердило, что богатырю понадобилось мысленно себя одернуть. Поразительно, та вежливость, которую брат проявил к нему вчера, обратилась какой-то очередной насмешкой. "Спокойной ночи, Карамон" - ага, а он только и рад был это услышать от Рейстлина, резкого, язвительного, холодного брата, не похожего на него сильнее, чем не похожа ночь на день. Почему-то от этого вдруг стало больно, больнее, чем от крика и яда, которые достались ему вчера. А в голове опять зазвучал голос Стурма: "Почему ты его терпишь? Зачем ты с ним возишься? Он тебя не уважает!"
Но ответ был простой. Карамон посмотрел в столь по-родному недовольное лицо, хватило секунды, чтобы вспомнить...
- Рейст, я конечно глупый, но не настолько. Это руки у меня не из того места. - звучало совсем не обиженно, а словно напоминание. Не так просто уязвить человека, если он прекрасно знает о своих недостатках, а уж особенно, если каждый день одно сплошное напоминание о них, в лице одаренного и дерзкого брата.
- Я хотел позвать тебя на озеро, погода-то отличная. Почитаешь на свежем воздухе, я рыбу половлю. Вдвоем - добавил воин, предвосхищая заявление, что дескать его дружки слишком шумные, назойливые, тупые, еще какие-нибудь. Парень и впрямь не стремился сегодня видеться с товарищами, особенно со Стурмом, потому что и так начало казаться, что рыцарь поселился отдельной личностью в голове, без конца напоминающей, какой же его брат неблагодарный.
Не смотря на все те противоречивые чувства, он просто хотел побыть с братом, с его бесконечно язвительным, вредным, холодным близнецом, которого он просто бескорыстно любил.

+2

34

- Был бы ум, так и руки бы слушались. А ты только дубиной махать мастер. - Выдохнул Рейстлин, сам не понимая почему завелся от этого взгляда. Что-то в глазах Карамона потухло, что-то заменило прежнее. И это "что-то" раздражало без особых причин. Словно брат понимал и знал куда больше, чем показывал, словно мирился с ним, Рейстлином, понимая причины своего выбора, а не поддаваясь глупым животным инстинктам. Словно, раз за разом брат все прекрасно понимал, видел истоки и причины его злости (он и сам-то, чаще всего, их не понимал) и благородно прощал, потому что для него это было какой-то мелочью, неважной на фоне чего-то большего. И Рейстлин чувствовал себя мухой под лупой мудреца. И бесился сильнее.
- Что я там забыл? Простуду и комаров? - Раздраженно прошипел маг, вскидываясь и глядя на близнеца с недовольством, но, вновь наткнувшись этот дурацкий взгляд, осекся, поджал губы, давя в себе тепло, всколыхнувшееся навстречу этой идиотской любви, сиявшей во взгляде Карамона, подобно созвездиям. Пришлось даже напомнить себе ночную картину в сарае. Обида знакомой волной захлестнула, выплеснулась злым взглядом и Рейст, вдруг, успокоился, выдохнул длинно и кивнул.
- Хорошо, идем на озеро. Но ты не станешь лезть ко мне с глупыми разговорами и дурацкими предложениями. Купаться не полезу, загорать не буду, вспоминать детство тоже. Я. Буду. Читать. Устраивает? - Выставил он ультиматум брату, почти с наслаждением наблюдая за ним, за тем, как гаснет эта дурацкая радость и надежда, как брата покоряется его условиям. Он даже улыбнулся, сухо и холодно, больше  насмешкой, зато искренне. Искренне, относительно тех эмоций, которые в нем плескались теперь.

+2

35

- Легко тебе говорить, - отозвался Карамон, невольно бросив взгляд на свои руки, будто видел их впервые.
Одна личность, по насмешке богов разделенная на ум без тела, и тело без разума - кто-то когда-то их так назвал однажды, и эта фраза закрепилась за ними так, что казалось, каждый их знакомый знал ее наизусть. К тому же, она, видимо, нравилась и Рейстлину, как-то по-мрачному нравилась. Вот только брат, наверное думал, что сильнее пострадал от несправедливости, мол что ему, Карамону, живет себе без мозгов, да и не переживает. Это было не совсем так, просто богатырь принял свою порцию несправедливости, решив, что это и хорошо, что они с близнецом могут так славно дополнять друг друга. И все же, упреки Рейстлина порой звучали так, будто юноша был целиком и полностью виноват в своем тугодумии. Ну, ведь папа же пытался учить его той же арифметике, но ничего не вышло, а ведь дело было совсем не в лени или нежелании.
Что ж, Рейст, начавший уже по-привычке шипеть на якобы неуместное и нелепое предложение о совместном досуге, вдруг передумал и согласился, пусть даже пресекая на корню все дальнейшие попытки заставить его провести время хоть сколько-то весело. Близнец всеми силами показывал Карамону, что делает тому одолжение, и все же, юноша был рад, что брат не отказался из принципа, ведь это вполне было в его духе.
- Хорошо-хорошо, устраивает. - согласился старший, примирительно приподнимая руки, - Посуду помою и пойду собирать вещи, - воодушевленно добавил он, сгребая со стола тарелки и ложки, оставляя брату только его чашку с отваром. По-быстрому всё перемыв, и даже снова умудрившись ничего при этом не разбить, Карамон, насвистывая, пересек кухню, по пути, не сдержавшись и легонько дернув Рейстлина за собранные в хвост волосы. И быстро ретировался, чтобы до него не успело долететь шипение от оскорбленного достоинства.

Отредактировано Caramon Majere (2017-03-28 02:18:37)

+1

36

Рейстлин наблюдал за ним исподлобья, буквально сверлил спину взглядом, не спеша допивать свой отвар и идти собираться. Он вообще не горел желанием идти куда-либо с братцем. А уж теперь, после очередной стычки, тем более. Но, вместе со всем, и нарушать свое слово он не любил без должных причин, так что, отказываться не собирался.
Впрочем, причину Карамон ему поспешил предоставить. Зашипев, маг дернулся, извернулся, едва не опрокинув кружку с остатками отвара, вскочил и развернулся вслед близнецу разъяренной гадюкой.
- Карамон! - Он закашлялся, залпом допил отвар и направился в спальню, явно собираясь испепелить брата на месте. Возникнув в дверях, он, худой и едва ли не прозрачный, умудрился нависнуть над братом мрачной грозовой тучей, разве что, молниине метал.
- Какого ты творишь? Я тебе что, одна из твоих девок, которых ты лапаешь и тискаешь, чтоб дергать меня? Ты ни с кем меня не перепутал?! - Взглядом Рейстлина можно было приморозить войско гномов или целое семейство кендеров.
- Еще раз ты позволишь себе подобное и пеняй на себя. Если руки деть некуда, иди баб своих щупай. И их, заодно, води на озеро. Там и искупаешься, и развлечешься. А то что все по сараям, как вор? - Юный маг рвано выдохнул, переводя дыхание и успокаивая собственный бешеный пульс, поджал губы, надменно, будто сверху вниз, глядя на брата-недотепу. Решение составить Карамону компанию на озере стремительно таяло, уступая место желанию заклевать, чтобы не смел неделю головы поднять и в глаза смотреть. В конце концов, что это за выходки такие с дерганьем за волосы? Он кто, девчонка, что ли, коих его близнец таскал за косы во дворе регулярно, если желал привлечь их внимание, еще с детства.

+2

37

Карамон и не думал, что Рейстлин настолько взбесится в ответ на столь невинный жест с его стороны. Ну, пошипит немного, поворчит, да успокоится. Казалось, что так активно возмущаться было ниже достоинства младшего Маджере.
Брат выглядел устрашающе, казалось, сейчас выпустит из пальцев сноп молний, а то и гляди, призовет какую-нибудь тварь из Бездны, и не важно, что юному магу такие заклинания знать рано, да и вообще не под силу.
- Ох, Рейст, да ты чего, я ж... - слова оправданий встряли у здоровяка поперек горла, он аж кашлянул, будто они физически могли помешать ему дышать. Тут-то до него и дошло, тут-то, смотря на чуть покрасневшее от гнева лицо брата, Карамон почти физически ощутил, как понимание влетело в его голову, впилось в мозг, словно разгневанный грифон когтями в своего обидчика.
Ночь. Сарай. Миранда. Рейстлин.
- Рейстлин... - почти прошептал Карамон, словно озвучивая конец логической цепочки, чувствуя, как его брови медленно, но верно, съезжаются на переносице. Рейстлин пришел домой под утро. Карамон сам сказал брату, что Миранда им интересовалась. Он сам пошел к ней, уточнить, так ли это, а в итоге...
- Откуда ты...- Это не могло быть случайным словом. Не "сеновал", не "таверна", не "кусты", и даже не "амбар", а "сарай", треклятый "сарай", - О, боги. - здоровяк ощутил, как к лицу приливает краска. Не от того, что близнец видел его, а от того, с кем он его видел. Ну, и что теперь сказать? Извиняться? А, собственно, за что? Он же никого не вынуждал, он бы даже сказал, что это Миранда сама к нему прилипла, маня обворожительной улыбкой и ведя за руку к треклятому сараю, где "папенька не застукает". Да вот только, какая разница?
"Болван, Карамон, какой же ты болван!" - мысленно взвыл юноша, порицая самого себя. Это же он сам внушил Рейстлину, что тому следует обратить на нее внимание. Брат же ничего вокруг не видел, кроме своих книг, упорно отгораживаясь от всего остального. Он, здоровенный тупарь, заслужил весь вчерашний яд, еще и вдвойне.
- Прости. Я, видимо, сделал тебе больно, - сказал Карамон так, будто извинялся за дернутые волосы, разве что звучал очень апатично. Не умоляюще, не эмоционально, а так, будто у него забрали душу.

+2

38

Пожалуй, Рейстлин и сам уже понял, что погорячился. Просто параллели с этими самыми девчонками успели выстроиться раньше, чем сработал здравый смысл. А он, пусть и хилый, но мужчина и сравнения с девушками злили его с самого детства, как и то , что брат вечно пытался таскать его на руках и вообще вел себя с ним, как с... Как со своими подружками. А теперь еще и это, дурацкий и бессмысленный жест,п о сути своей, совершенно не страшный, но бесивший просто иррационально.
Поймав себя на столь глупой реакции, Рейстлин в одно мгновение остыл, будто свечу задули. Выдохнув, он сморгнул злость и безразлично глянул на брата, поморщился.
- Сделал. У меня чувствительная кожа и ты это знаешь. Не трогай мои волосы. Никогда. Тем более, это глупая игра для подростков. А ты не подросток. Да и я не девчонка, чтобы привлекать мое внимание таким образом. - Выдохнул он уже, скорее, назидательно, как учил Карамона элементарным истинам, обычно.
Он почти остыл и даже почти махнул рукой на инцидент, решив, все же, отправиться на озеро, но осекся, открыв уже было, рот, чтобы поторопить сборы брата, нахмурился, поднял на него потемневший взгляд, вдруг осознав, что близнец тут явно пытался что-то сказать. То ли, поспорить хотел, то ли оправдываться собирался, а может и ляпнуть очередную несусветную чушь.
- Откуда я _что_, Карамон? - Вкрадчиво-мягким тоном ядовитой гадины поинтересовался Рейстлин, знакомо поджимая губы и внимательно, слишком пристально, глядя на брата, следя за малейшими его мимикой и взглядом, чтобы не пропустить момент, когда тот начнет юлить и пытаться соврать, чтобы заметить, на каком слове его передернет от собственной лжи. Карамон никогда не умел складно врать и всегда сам же себя выдавал собственной реакцией на свою же ложь.

+2

39

- Хорошо, не буду, но и кричать на меня было не обязательно, - все еще очень ровно добавил богатырь, надеясь, что конфликт исчерпан. Эка недотрога, на руки его не бери, лишний раз не обнимай, волосы не трогай. Еще бы мелом черту через весь дом провел, мол в его пространство не заступай. Карамон даже не удивился бы, если б в один день так и случилось. А потом ночью: "Карамон, не отдавай меня им", — вот так однажды позовет его, а нету Карамона, ему за черту переступать запретили. Воин вздохнул, понимая, что не сможет так поступить, в противном случае его сострадательное доброе сердце не выдержит. Любовь выше всяческой гордыни.
Что ж, юноша зря надеялся, что близнец не заметит его оборвавшегося вопроса. Как же хотелось дать подзатыльник самому себе, за то, что он слова пропускает вперед мыслей. Карамон понял, что если сейчас выскажет свои предположения, то Рейстлин окажется в скверной ситуации. И выпустит когти, чтобы обороняться. Карамону не хотелось ссориться, не хотелось делать брату больно, не хотелось того смущать или злить, если не приведи боги вся его догадка о Миранде одна сплошная надуманная глупость. Врать тоже было нельзя, это никогда не удавалось открытому и эмоциональному здоровяку. Ну, почему все так сложно? Он же просто хотел пойти с братом на озеро, наслаждаясь его молчаливым присутствием, хотел смотреть, как тот вдумчиво бегает глазами по строкам своих книг, так по-родному хмурясь, шевеля тонкими губами, подхватывая странички изящными пальцами. Нет, Рейстлин не напоминал брату девушку, но его утонченность порой так завораживала...
Тем не менее, нужно было отвечать. И Карамон решил отвечать правду.
- Я и впрямь был в сарае недавно с одной девицей. Откуда ты это узнал?
Что ж, он решил, что предоставить Рейстлину самому выбрать, куда свести эту беседу, будет лучшим выходом.

Отредактировано Caramon Majere (2017-03-30 02:08:40)

+2

40

Рейстлину не нравился тон Карамона. Нет, совершенно точно, он ему казался просо отвратительным. А уж в сочетании со сказанным... Вы смотрите-ка, господина "сначала делаю, потом, может быть, думаю" не устраивает, что на него повысили голос. Да разве это повысили? Если бы Рейст хотел на него наорать, то все было бы намного серьезнее и тут уже во всю разворачивался бы скандал. Маг сжал зубы, поджал и без того тонкие и побелевшие губы, уничижительным взглядом отвечая на эту попытку поставить его на место. Было б кому ставить. Безголовый фермер, чучело полевое для отпугивания ворон от урожая, и только. 
И быть бы сейчас очередному витку скандала, если б братец не соизволил поспешить и ответить ему на вопрос. Рейстлин следил за ним, следил внимательно и колюче, а потому, не скрылся от него тот самый момент, когда борьба тех пародий на мысли, что изредка забредали в голову его близнеца, закончилась и Карамон почти просветлел, найдя подходящий вариант ответа.
Вот значит как? Юный маг выгнул бровь на признание, изогнул губы так, что вверх пополз лишь один уголок рта, отчего улыбка вышла кривая, насмешливая, но почти сразу Рейстлин принял благообразный вид, принимая решение в ответ. Брат решил поиграть? Спрятать голову в песок, предоставляя ему самому решать, как повернуться ситуацию? Явно же потом будет доказывать, да и сам верит искренне, что, снова, делает это для своего младшего, этак, заботится о его покое и гордости. Гордость, конечно, можно было бы еще спасти, если б было что спасать, после увиденного и прочувствованного. Теперь же, её спасение не имело никакого значения, пока ситуация была в рамках знаний их двоих. Впрочем, обида и злость Рейстлина уже перекипели достаточно, чтобы превратиться в то самое блюдо, что подают холодным. А значит, можно было и поиграть по предложенным правилам.
- Это просто фраза, Карамон. Сеновал, задний двор, спальня девки, да хоть дальний лес. Что попало на язык, то и сказал. Будто твои предпочтения отличаются большими запросами, романтичностью или многообразием. Лишь бы было где девку разложить, да никто б под зад пинка не выдал в процессе спаривания. А если за тот самый зад еще и комары не кусают, так вообще идиллия. Скажешь, я не прав? - Рейст, наконец, прошел в спальню и уселся на собственную кровать.
- А с девками ты каждый день. То по кустам, то по сараям, то по сеновалам. Несложно угадать. Или именно этот раз имеет значение, братец? - Тон мага не оставлял сомнений: он ждет ответа и от ответа многое зависит, а главное, он, явно, заранее знает, как варианты ответов, так и правду.

+2

41

На удивление самого Карамона, Рейстлин ответил ему точно так, как юноша того хотел - обобщив сарай со всем остальным, мол случайно совпало. А вот дальнейший вопрос только подкрепил догадки о том, что младший всё знает. Знает и допрашивает с ласковостью тюремщика-садиста. Еще и то, как Рейст расписал его "процесс спаривания" звучало так грубо, что великан невольно ощутил, как краснеет, будучи пристыженным собственным братом, как будто он делает что-то плохое и стыдное. А еще, были какие-то в этом странные нотки, что смутили юношу еще больше:
- Да, ты прав, я нравлюсь девушкам и они не прочь предложить мне себя, но ты сейчас так это сказал, что не знай я тебя, решил бы, что тебе отчего-то не наплевать.
Карамон вздохнул, мысленно пытаясь принять решение. Вот неужели Рейстлину это нужно? Неужели он упивается всем этим негативом и ссорами? И с кем, со своим же близнецом, ближе которого у него уже никого не будет, дай боги, найдется какая-нибудь хорошая девушка, которая примет тщедушного, мрачного мага со всей вредностью его характера. Звучит, как что-то невероятное, но он же, Карамон, принимает. Ну, вот могли же закончить на том, что он, старший - бабник, омерзительный своему брату в своем поведении, ну и отлично, он бы принял свою порцию оскорблений, да и забыл бы об этом через пол часа.
- Ну, все-таки не каждый. Просто, забавное совпадение, знаешь ли. Я был в сарае вчера ночью. Как раз, когда ты... ну, это, засиделся у Мэггин и гулял с Китиарой. Я аж тогда и забыл, ведь за тебя волновался, а ты сейчас так удачно угадал, прям напомнил. - продолжал выдавать правду Карамон, понимая, что ему больше ничего не остается.

+2

42

- Мне было бы наплевать, если бы твои любовные похождения не ложились грязным пятном на честь нашей семьи. Пусть мы и остались вдвоем, но говорить будут и про родителей. Мама этого не заслужила, достаточно, что её записали в блаженные. Да и отец, хоть и был не самым лучшим отцом, но уж точно был верным мужем и не слыл по Утехе кобелем. Это мерзко. А однажды ко мне явятся мужики с вилами, чтобы наказать моего братца, обрюхатившего половину Утехи. Женишься на всех сразу? - Рейстлин говорил совершенно спокойно, даже мирно, дружески, но, при этом, с жесткой усмешкой смотрел на брата, краснеющего и возмущенного его прямотой. Это было видно, близнец злился, обижался, считал, что его, бедного, несправедливо обвиняют. Подумаешь, у мальчика просто яйца припекает и он реализует свои возможности. Как безмозглый кобель в собачьей стае, а не человек, с разумом, брат, в конце концов. Осознавать, что твой брат способен жить только инстинктами, подобно животному, было даже противнее, чем осознавать, что твой брат не очень умен. В принципе, он, Рейстлин, мог бы и дальше молчать на тему его загулов. Какое ему, право, дело до проблем Карамона в дальнейшем? Но, видят боги, близнец сам это все начал, хотя бы тем, что второй день взялся ему дерзить и даже хамить. И у кого только набрался? Не иначе, как у своего горе-рыцаря и его дружка-полукровки.
Хотя, какая, в самом деле, разница?
Юный маг хмыкнул собственным мыслям, потянулся и взял с прикроватной тумбочки книгу, открыл на закладке, пробежал взглядом текст, ища место, на котором остановился и, будто вспомнив, что Карамон ждет ответа, бросил, даже не глянув на него:
- Да, я в курсе, что вчера ты опробовал Миранду специально для меня, брат. Надеюсь, она прошла проверку. Правда, боюсь, я не заинтересован в ней.

+2

43

Упоминание родителей морально добивало. Карамон чувствовал, как тяжело каждое новое слово из уст брата ложилось ему на сердце. Казалось, он сейчас сгорит от стыда. Рейстлин всегда умел грамотно говорить, знал, по каким струнам души пройтись, чтобы получить нужный ему отклик.
Юноше было трудно отказать себе в простых земных удовольствиях: он любил выпить, вкусно поесть, шумные компании и внимание девушек. Он поддавался желаниям быстрее, чем успевал подумать о последствиях, и вот, это очередной раз сыграло с ним злую шутку.
- Мужики с вилами, Рейст, грозят нам обоим, случись в Утехе что необычное. Да, я - бабник, а ты - колдун, и неизвестно, что считается более страшным для наших соседей. - негромко проговорил Карамон, не желая сейчас думать о матери с отцом, потому что перед взором тут же вставала мрачная, скорбная картина: две могилы, заливаемые дождем, потом Рейстлин, горящий в лихорадке. И жизнью-то он дважды обязан сводной сестре, которую без тени смущения не раз называл шлюхой. Ужас-то какой, несчастное юное дарование, вынуждено терпеть такое мерзкое падшее окружение, еще и в качестве родственников.
Ну, вот они и добрались до Миранды. Что ж, раз уж близнец решил сам об этом заговорить, Карамон тоже решил не молчать:
- Рейстлин, - начал он, скрестив руки на груди и внезапно позабыв сокращение, которым практически всегда называл брата, - Ты видел нас, так? Своими глазами, верно? И если бы был не заинтересован в ней, ты бы в жизни у этого сарая не оказался. А уж чего стоит, что ты вчера был злой, как гадюка, которой на хвост наступили. А если ты злой, значит я где-то накосячил. Так вот, брат, мне жаль. И за то, что ты это видел, и за то, что я полез со своими советами обратить на нее внимание. Но, да что с меня взять, я же болван, - воин развел руками. Что ж, он высказался и готов был принять любую участь, ну прям как Соламнийский рыцарь на суде. Что ж, он будет даже рад, если близнец сейчас снова выльет яду ему в душу, поджав губы, сощурив свои льдисто-голубые глаза. Пусть хоть кричит, хоть унижает - если ему от этого легче, то Карамон готов был это терпеть. Безразличие - тоже отлично, так можно считать конфликт хотя бы видимо разрешенным.

+2

44

Рейстлин окаменел. Видно было, как напряглись и распрямились его плечи, как сжалась челюсть и замерло на миг дыхание, а после жилка на шее забилась заполошно под тонкой полупрозрачной кожей. Он прикрыл глаза, очень медленно выдохнул носом и поднял на брата взгляд, совершенно безмятежный. Даже улыбка вышла нежной, спокойной, почти ласковой. Все было решено. Одним моментом, одной фразой, одним-единственным искренним демонстрированием отношения. Его брат,в се же, был лицемером, как Рейстлин и подозревал. А теперь... Теперь его нутро вылезло наружу, стоило только ковырнуть чуть глубже обычного, задеть за живое. Его брату было плевать. Плевать на чувства младшего, на его разочарование и обиду. Он сожалел лишь о том, что попался. И, что вообще предложил то, что мог взять себе. Впрочем, и взял ведь. И что-то, что вчера в глубине души юного мага лишь зарождалось, вдруг распустилось, расцвело, ставя точку на сомнениях. Это его жизнь. И она никак не связана с чьей-то еще. Он одинок и хватит держаться за иллюзию семьи, которой нет и никогда не было. Хватит быть обузой брату, который, почему-то, решил, что должен с ним нянчиться и делает это из чувства долга, играя в любовь. Достаточно. Китиара была честнее, как и отец, который никогда не признавал младшего сына. Как мать, которая предпочла уйти за мужем, но не остаться с тем, для кого была единственной в целом мире.
Рейстлин облизал в миг пересохшие губы и кивнул своему близнецу, как-то, слишком облегченно вздыхая.
- Я понял, Карамон. Извини, что потрепал тебе нервы из-за такой ерунды. Я забыл, что мой статус не предполагает возможность личной жизни. Спасибо, что напомнил мне об этом. Это очень хорошо, что ты совсем не сожалеешь о самом поступке. Тебе и не надо. Все симпатичные женщины Утехи по праву принадлежат тебе, как самому сильному и красивому. - Он аккуратно закрыл книгу и встал, прошел к комоду, поочередно достал оттуда скудные пожитки, запихал в мешок, туда же сунул ботинки, покидал книги, что не влезло - сунул в перекидную сумку, и направился к выходу. Уже обувшись и отперев дверь, бросил через плечо:
- Я поживу до конца лета у Меггин. Заодно подучусь у неё, а потом вернусь в школу. Оставшиеся вещи зайду заберу на досуге. Теперь ты можешь водить их домой, Карамон. - И вышел.

+1

45

Карамон слушал брата, но уже почти его не слышал - в висках все сильнее стучала кровь, подгоняемая все нарастающим с каждым словом близнеца страхом. Страхом того, что вот прямо сейчас, в эту самую секунду, он теряет Рейстлина. Он ведь совсем не то имел в виду, он действительно сожалел о поступке, пусть и не знал, как правильно следовало сказать. А что теперь происходило? Между ними двумя пробежала какая-то вертихвостка, а теперь его младший пакует вещи, намереваясь оставить его одного в отчем доме, одного наедине с пустым креслом матери и потухшим очагом.
В тот момент, как дверь мягко закрылась за братом, здоровяк пошатнулся и осел на кровать, будто бы это он был всю жизнь тщедушным и слабым. Он тупо смотрел на дверь, всего лишь мгновения, но они растянулись в целую вечность, в голове стучало все быстрее. Ему показалось, что без Рейстлина в доме стало темно, будто он заброшен уже много лет, даже солнечный день стал какой-то блеклой пародией на лето.
К глазам подступили слезы, к горлу - тошнота. Не стоила ни одна девушка того, чтобы остаться без брата, и даже страх одиночества не так пугал, как сам факт того, что брат может от него отказаться. Да он в жизни ни к кому не питал таких чувств, как к этому нелюдимому, вечно больному, резкому и холодному, но все же своему отражению, своей половине души, без которой, он, Карамон никто.
Стоило дать брату уйти, стоило позволить пережить эту ситуацию где-то подальше, но богатырью показалось, что если Рейстлин сейчас его покинет, то это навсегда. Ужасное, убивающие, лишающее смысла жизни - навсегда. Карамон, спотыкаясь рванулся к двери, чуть не сорвав ее с петель. Брат, конечно же, не успел далеко отойти.
- Рейстлин! - хрипло крикнул здоровяк с отчаянием, заставившим бы даже темных богов сострадать. Он нагнал близнеца в мгновение ока, обгоняя свой собственный крик. Его рука беспардонно сжалась на плече брата, пожалуй чуть сильнее, чем было необходимо. Но он не разворачивал близнеца к себе, просто держал, боясь взглянуть тому в глаза.
Рейстлин... — он как будто забыл другие слова, но сколько было боли в том, как он звал близнеца по имени.

+2

46

Собираясь, Рейстлин думал лишь об одном: хоть бы не пытался остановить. Карамон и не пытался, за что маг был ему искренне благодарен. Значит и правда надоело ему играть в притворство, изображать великую братскую любовь , значит, близнец не против его ухода и даже хочет этого. Становилось холоднее на душе. И легче. А еще, совершенно пусто. Зато, можно было больше не оглядываться. Ни в каком из смыслов.
Прикрыв за собой дверь, Рейстлин встряхнул головой, вздохнул, заставляя себя надеть маску бесстрастности и высокомерия, так свойственные ему, обычно. Был самый разгар утра и давать соотечественникам увидеть свои эмоции он не собирался. Собравшись с духом, Рейст вздернул нос и зашагал прочь от дома. Оборачиваться он принципиально не стал. Несмотря на то, что за спиной оставался родной родительский дом, детство, уют и собственный угол. Все это было несущественно перед лицом правды и планов на будущее.
Он успел пройти около ста шагов, когда сзади раздался хлопок двери и крик. Его звали. Маг вздрогнул всем телом, дернулся и ускорил шаг. Хотя, и слышал, как сзади его нагоняет брат, летя на полной скорости. Он почти не дернулся, когда ладонь Карамона упала на плечо и пальцы крепко его сжали. Он остановился, замер, вздернул подбородок, но оглядываться и не подумал - слишком поздно Карамон осознал. Да, эмоциями, сквозившими всего в одном, произнесенном им слове, можно было разжалобить роту солдат-захватчиков. Но только не Рейстлина. Он лишь вздрогнул от этих умоляющих ноток, поежился, да передернул плечами, освобождаясь из захвата, пока хватка брата чуть ослабела.

+2

47

Карамон смотрел, словно в замедленном действии, как его пальцы соскальзывают с тонкого плеча брата, и это окончательно его добило - горячие, крупные слёзы так и хлынули из его глаз, способные, казалось бы, обжигать лицо. Здоровяк знал, чем чревато пытаться удержать младшего, знал, что тот будет презирать его за слабость, эмоциональность и всё прочее, чем славился Карамон, но ему было плевать, он боялся лишь одного - потерять того, кого любит. У него никогда не было проблем с гордостью - не бывает проблем с тем, что у тебя в принципе отсутствует. И вот, воин снова хватается за хрупкое на вид родное плечо, но на этот раз резко поворачивает близнеца к себе - с его силищей это оказалось не трудно. Секунда и Рейстлин попадает в капкан его объятий, крепких, стальных - не вырваться, а Карамон и не собирается отпускать, прижимая к себе тонкое теплое тело того, с кем был вместе с самой материнской утробы, без кого не видел смысла жизни.
- Рейстлин... - давясь слезами вновь прошептал Карамон, одной рукой прижимая того к себе за талию, вторую непроизвольно запустив пятерней в волосы, те самые, что ему велели никогда не трогать. Он так отчаянно прижимал его к себе, будто вознамерился снять с них то самое проклятье, будто они способны таким образом слиться в одного человека, чтобы уж точно больше никогда не расставаться.
- Вернись домой... - прошептал юноша, даже не задумавшись, что повторяет слова своего брата, которыми тот умолял вернуться маму, которой уже не суждено было его никогда услышать.
Карамон плохо отдавал себе отчет в том, что делает, что соседи могут их видеть, что выглядит он глупо или недостойно, все это было не важно, он прижался к макушке  Рейстлина губами, роняя слезы тому в волосы, продолжая крепко обнимать хрупкую спину, содрагаясь в беззвучных рыданиях.

+2

48

Сбросив столь ненавистную сейчас руку, Рейстлин дернулся было, сбежать, поспешить уйти из "зоны поражения" братского лицемерия, которое тот, по собственному недомыслию, принимал за любовь. Да куда там? Разве с Карамоном возможны логика и здравый смысл? Он едва успел сделать пару поспешных шагов и оказался в стальном захвате. Едва успев вдохнуть и вскинуть руки, пытаясь оттолкнуть. Бесполезное занятие. Рейстлин зашипел, забился, пытаясь вырваться, вывернуться, подобно угрю, встряхнул головой, стремясь уйти от зарывшихся в волосы пальцев, больно дергающих, раздражающих, да что там, бесящих!
Безуспешно подергавшись и убедившись, что собственных физических сил ему не хватит, чтобы вырваться, Рейстлин замер, выдохнул, резко успокаиваясь  и выравнивая дыхание.
- Отпусти меня, болван. Я не твоя подружка, чтобы меня тискать. И развлекать соседей бурной сценой не намерен. - Прошипел он с ледяным спокойствием, впрочем, граничащим с крайней степенью бешенства. Мог бы - вспыхнул бы, испепеляя. Владей он магией чуть больше и имей за спиной Испытание, наверное, сейчас бы вовсе позабыл про кровное родство и проклял бы близнеца, не задумываясь.
- Вечно держать не сможешь. Я не вернусь к тебе. Живи, води девок, спаривайся с кем хочешь и  с папашами и мужьями девок сам объясняйся. Мне до тебя нет больше дела. Нет у меня брата. - Припечатал он последней фразой после длинной паузы, так, словно камень уронил тяжеленный.

+2

49

Карамон чувствовал, как Рейстлин изгибается под его руками, силясь вырваться, но объятия здоровяка непроизвольно только сильнее сжались - не настолько конечно, чтобы причинить боль, но и вывернуться из них было решительно невозможно. Он как будто взаправду вознамерился держать брата вечность, пока оба не потеряют возможность стоять от бессилия, а то и до самого последнего вздоха.
Рейстлин, как обычно, правильно использовал своё оружие, раня языком так, будто бы всаживал близнецу под ребра кинжал.
- Мне никто не нужен, кроме тебя. - Это не было громкой фразой, это было правдой. Карамон был готов оставить всех, отвернуться от друзей, навсегда забыть о девушках, стоило только Рейстлину того потребовать. Он пошел бы за младшим куда угодно, будь то даже самые опасные тропы самого темного колдовства, хоть на войну, хоть в саму Бездну.
Последняя фраза, кажется попала в само сердце, прокрутившись и застряв ледяным клинком, юноша задохнулся от слез и боли, перед глазами потемнело, он был на грани нервного срыва.
- За что ты так со мной?! - взревел он, перехватил близнеца за плечи, и даже, не отдавая себя отчета в том, что делает, ощутимо встряхнул, заставляя смотреть в покрасневшие, залитые слезами глаза, в которых было столько боли, что хватило бы на несколько несчастных душ. - Мне же больно, Рейстлин, больно! И ты знаешь это, ах ты... - оскорбление застряло где-то в горле, задавленное новой порцией обжигающих слез. Да и не смог бы он обозвать брата, как бы больно тот ему ни сделал. Но раны уже кровоточили и Карамон впервые в жизни подумал, что возможно их старшая сестра зря уже дважды вытаскивала Рейста с того света. Вдруг, это сами боги хотели, чтобы ему, Карамону, а то и всему миру жилось легче без этого резкого, злого, холодного... Пронзенное сердце встрепенулось, словно птенчик, доставляя своему хозяину еще больше боли. Любовь - живучее создание. Но если он не нужен Рейсту, то и сам себе он не нужен.
Воин пошатнулся, отпуская плечи Рейстлина, бессильно опуская голову и руки.
- Тебе не нужно уходить из дома. Я завтра же уйду сам, а ты... у тебя там сад, книги, зачем тебе ныкаться неизвестно где. Я пойду в наемники и... - он поднял невидящий взгляд на близнеца, на губах цвела полубезумная, горькая улыбка человека, которому резко расхотелось жить, - когда я сдохну, можешь выбросить мои вещи, если тебе пришлют то, что от меня останется.

Отредактировано Caramon Majere (2017-04-02 02:55:37)

+2

50

Вероятно, всякие там Танисы и Стурмы, а так же, добрая половина Утехи, и были уверены в том, что он, Рейстлин - скотина бездушная, эгоист и вообще черный колдун, а вся душа и все сердце достались Карамону. Вероятно, даже, со стороны поведение юного мага так и выглядело. Скорее всего, в этом уверены были и сестра, и даже брат. Несомненно совершенно и то, что он всегда был эгоистом, считая, что сполна заплатил миру своим нездоровьем и ненужностью. Но совершенно точно не был Рейстлин садистом и никогда не издевался над теми, кто слабее его. А Карамон, каким бы огромным и сильным ни был, был слаб не только умом, но и духом, когда дело касалось эмоций и чувств. Тем более, после смерти родителей и ухода Китиары, у того не осталось больше опоры. Кроме близнеца. И, каким бы жутким эгоистом ни был Рейст, но даже ему было слишком много горя, затопившего брата.
Он, пожалуй, даже обнял бы Карамона в ответ и успокоил, что не собирается его бросать, тем более, из-за глупой девчонки, если бы тот не додумался его трясти, подобно тряпичной кукле. Да так, что зубы мага лязгнули, а в шее что-то подозрительно хрустнуло, заставив всем телом вздрогнуть от разлившейся в спине боли. Зашипев, он пришел в себя от излишних сантиментов и вцепился тонкими пальцами в плечи брата.
- Да успокойся ты, истеричный. - Прошипел Рейст.
- Что ты устраиваешь представление для злых языков? Мало им поводов нам кости перемыть? Болван! - Мешок, упавший к ногам еще тогда, когда Карамон ухватил его, разворачивая и дергая к себе, Рейстлин злобно пнул.
- Поднимай и идем домой. Уйдет он, горе-герой, чтоб тебя. А мне с твоими обрюхаченными подружками нянчиться что ли? Да пусти ты меня! Будто от такого борова сбежать можно. - Раздраженно дернулся Рейст вновь, пытаясь заставить брата выпустить его. На плечах обещали расцвести знатные синяки, которыми он не забудет тыкнуть в нос братцу. Пусть помучается от угрызений совести. Если не всю прогулял по подружкам.

+2

51

Карамон молча поморгал, взгляд его вновь обрел некую осознанность. Слезы будто закончились или перегорели, но заплаканные глаза все еще неприятно щипало. На смену истерике пришла головная боль, а еще какая-то странная апатия - видимо слишком много эмоций разом вырвалось наружу, в итоге опустошив. К тому же, здоровяк оказался сбит с толку внезапным переходом от "У меня нет брата" к "Идем домой". Вот так вот легко? Рейстлин просто взял и передумал?
Тонкие пальцы цепко впивались в его широкие плечи, получилось так, что они с Рейстлином пару мгновений почти зеркально держали друг друга, а потом Карамон, наконец, разжал одеревеневшие руки и бездумно на них уставился, будто не узнавал.
А ведь он на полном серьезе был готов немедля отправиться искать себе смерти, услышав, как брат бросает эту ужасную фразу. Не случайную, не сказанную сгоряча, а продуманную, жестокую. Раненный птенчик вновь встрепенулся, заставляя почти физически ощутить боль в сердце. Как бы юноше ни хотелось простить брата тут же, на месте забыв все то, что только что случилось, он не мог, потому что даже для всепрощающего и простого Карамона это было слишком.
Рейстлин тем временем заворчал и зашипел в своей будничной манере, будто бы случившаяся сцена - вина исключительно глупого и эмоционального старшего, и никак не связана ни с его собственным поведением, ни со словами. Это каким-то образом умудрилось спасти Карамона, заставив усмирить боль и вынырнуть из тьмы, в которую он успел шагнуть. Старый-добрый Рейстлин все-таки никуда от него не ушел, что бы там ни случилось. Ну, а раз сказал такое... значит он все же тоже умудрился сделать близнецу больно, пусть и ни в коем случае не желал, пусть и не до конца понимал, что же сделал или сказал не так.
Богатырь перевел взгляд на мешок, которому теперь достался яростный пинок ноги. Губы Карамона тронула горькая усмешка, так внезапно копирующая ту, что обычно появлялась на лице Рейстлина. Появилась на мгновение и пропала. Он поднял мешок и послушно закинул на плечо:
- Идем, - хрипло отозвался юноша, поднимая взгляд на брата, - Ты прав, Рейст, я слишком ветрено отношусь к возможным последствиям. И мама с папой... - он запнулся, ощутив очередной комок в горле, - ...они бы огорчились. - он быстро утер ладонью глаза, в которых опять успели откуда-то взяться слезы.

+2

52

Что-то этакое в брате было, что неприятно царапало, задевало, заставляло сомнение глубоко внутри шевелиться и искать подвох. То ли взгляд его, странный, не засиявший, как обычно, стоило только Рейстлину сделать так, как он хочет, то ли покорность эта глухая, а то ли, и вовсе, просто чутье юного мага предупреждало. Он пару раз покосился на брата, но на улице диалог продолжать не стал, да и на его невнятное бурчание про родителей лишь кивнул, даже не прислушиваясь. Незачем, иначе. они рискуют устроить на улице еще один нелепый скандал.
Даже, когда дверь их дома закрылась за Карамоном, Рейст смолчал. Забрав у брата мешок, он прошел в спальню и принялся методично раскладывать вещи обратно, словно давая тому уверенность: вот, не просто положил так, чтобы можно было уйти в любой момент, а убрал все, как было, а значит, никуда не собирается больше. Закончив с вещами, Рейстлин разгрузил книги, любовно расставив их на полках. Оставил в сумке только свою книгу с записями, свернутые листы пергамента и письменные принадлежности. Да тот учебник, что читал утром, вновь выложил на подушку.
Он не спешил заканчивать с делами, но и разговор заводить не спешил, хотя было совершенно точно понятно. что вот сейчас они не пойдут ни на какое озеро, а будут выяснять отношения. Впрочем, с младшего стало бы и вовсе замолчать этот конфликт, спрятать его в глубине собственного сердца, как еще одну зарубку, ноющую рану. Это только окружающие думали, что ему все безразлично и помятая страница книги печалит сильнее потери близких. И пусть думают, а он просто спрячет в себе еще один кусочек обиды на мир и будет жить дальше, кривить губы и плеваться ядом.

+2

53

Карамон чувствовал, как голова болела всё сильнее, казалось, это мысль так сильно стучит в нее молотком. А мысль уже не новая, просто давшая еще одно разветвление, словно новорожденное деревце, только-только укрепившееся тонкими корешками в душе близнеца. И если еще недавно это было осознание того, что они могут покинуть этот мир в совсем разное время, то теперь это было еще и мрачное понимание того, что однажды Рейстлин действительно может уйти. А что? Они уже считаются взрослыми, кто знает, когда там Рейст пройдет свое Испытание, пропишется в этой их колдунской Башне, а ему, Карамону, делать там будет совсем нечего, да и не положено. А он сам? Вдруг он и впрямь сыщет геройский славы, да или банально женится. Но разве перестанут они быть от этого братьями? К тому же, всё это не сейчас, и уж тем более не сегодня.
Попав домой, богатырь проплелся до своей кровати и сел на край, невольно наблюдая, как близнец раскладывает назад пожитки. Тишина все больше нагнетала, еще сильнее давя на разболевшуюся голову. Карамон невольно взялся за нее руками, уперев локти в колени. К горлу подступала тошнота, ему еще никогда не было так плохо от ссоры, да и Рейст никогда не бросался такими резкими словами. И всё же... Последняя книжка вернулась на свою полку, и от этого стало чуть легче дышать. Боги, неужели брат ушел бы, не выбеги Карамон вслед?
Он очень хотел заговорить с Рейстом, но даже не знал, с чего стоило начать, чтобы снова не испортить всё.

+2

54

Состояние брата Рейстлин не только видел, он его чувствовал. Пару раз покосившись, он достал из сумки небольшой пузырек, зачерпнул оттуда какую-то мазь и растер по кончикам пальцев. Бесшумно подойдя к Карамону, он отпихнул его руки от головы и коснулся тонкими прохладными пальцами висков. От рук пахло мятой и чем-то ягодно-кислым, хвойным и пряно-тинным. Пальцы едва касались, без всякого нажима по кругу поглаживая виски, втирая мазь, оставаясь на удивление прохладными, словно и не согревались о лихорадочно-горячую кожу близнеца, а наоборот, охлаждали её, ослабляя головную боль.
Рейстлин продолжал молчать, не нарушая установившуюся в доме тишину. Уличные звуки почти не долетали до них, несмотря на открытое окно, словно сам мир создал вокруг двоих кокон, отрезая их от окружающей действительности, позволяя быть только вдвоем, здесь и сейчас. Маг задумчиво созерцал макушку Карамона, без злости и раздражения позволяя себе просто смотреть, раздумывая. Пока близнец не видит, можно было и не держать лицо, а  побыть слабым, уставшим, обиженным, одиноким и, в конце концов, любящим (самую малость) своего глуповатого непутевого братца.

+2

55

Карамон так погрузился в свои мрачные, но при этом небыстрые, от того еще больше ранящие размышления, так был занят попыткой отвлечься от головной боли, что совсем не заметил и не услышал, как брат приблизился к нему. Он невольно вздрогнул, когда тот не церемонясь, оттолкнул его руки и невесомо коснулся его висков своими тонкими пальцами. Юноша замер, будто боясь нарушить это некое подобие идилии - тишину и легкие, почти заботливые прикосновения, от которых почти мгновенно стало гораздо легче. Напряжение и боль потихоньку отступали, даже тяжелый узел мыслей, казалось, распутывался под действием холодящей кожу мази.
— Спасибо, — прошептал Карамон, решаясь нарушить тишину. Кому-то все равно пришлось бы это сделать. Он не пытался поднять на брата взгляд, чтобы встретившись с льдистыми, пронзительным глазами, вновь не оробеть, не потерять дар речи, опасаясь новых упреков или усмешек.
— Рейстлин, я понимаю, я не тот человек, с которым ты хотел бы откровенничать, ведь я столь многого не могу понять... Ведь мы получились такие разные... во всем... — Карамон чувствовал, как говорить становилось все тяжелее, но продолжал, — Но я бы ни за что не хотел сделать тебе больно, но именно это и сделал. Потому что опять не думал,  это во-первых, — здоровяк невольно вжал голову в плечи, словно ожидал удара, а еще злого хохота в ответ, — а во вторых, потому что своими словами и действиями заставил тебя решить, что мне все равно на твои чувства... Это не так, брат. Просто я даже не знал, не мог знать, что ты... — он все же сбился. Потому что сам не знал, что вернее: то, что его брат оказался способен влюбиться или то, что Рейстлину тоже бывает... одиноко?

+1

56

- Именно. Я не хочу об этом говорить, Карамон. Но ты же не успокоишься, пока не прожуешь все в кашу, да? - Тишина, такая хрустально-прозрачная, была нарушена и кокон рассыпался. С улицы понеслись звуки обычной жизни этого гнилого городка, крики птиц, шелест листвы на деревьях, а главное, человеческие голоса. Рейстлин нахмурился, привычно поджал губы и сморгнул, прячась за обычной своей непроницаемой маской отторжения всего мира сразу.
- Так вот. Я скажу это раз. И ты запомнишь и никогда больше не нарушишь мои условия. - Говорил он тихо, без злости, но так непререкаемо, что спорить с ним просто не хотелось.
- Ты никогда больше не станешь обращать мое внимание на женщин. Ни на тех, которые нравятся тебе самому, ни на всех остальных. Потому что тебе нравятся все женщины, если только это не старухи и не уродки. Просто бери их сразу себе, Карамон и хоть соли, хоть маринуй. Без меня. Ты больше никогда не станешь флиртовать с ними при мне. Хочешь бегать за юбками, так не трись рядом со мной. И ты никогда больше не сунешь свой нос в мою личную жизнь. Потому что у меня её нет и быть не может, но тебя это не касается совершенно. Потому что ты, в любом случае, не способен выдержать дистанцию. И утром предлагая мне женщину, вечером идешь к ней сам. Потому что тебе нужнее, я понимаю, брат. Я же слишком долго думаю и рассматриваю подобные вещи со стороны чувств и отношений, а не горизонтального сплетения двух тел. И самое главное: свои сожаления, извинения и признания вины проглоти или заткни их себе в любое другое место, только избавь меня от них. Я уже понял, что ты сожалеешь о чем угодно, вплоть до того, что предложил мне ту, которую хотел сам. Только не о том, что поступил подло со мной, не о том, что просто предал меня и мои чувства или о том, что мне тоже бывает больно. С этих пор ты забудешь раз и навсегда, что я тоже испытываю моральную боль, брат. Послушай своего рыцарского дружка и прими тот факт, что у мерзких колдунишек нет души. - Говорил Рейстлин настолько мирно и спокойно, настолько бытовым тоном, будто не угрожал и не ставил условия,а  обсуждал погоду. И от того, сказанное становилось еще весомее, ибо было не брошенным сгоряча, а обдуманным и принятым, прежде всего, им самим, как истина.

+1

57

Карамон слушал молча, боясь перебивать, каждое слово пропуская через себя, понимая, что его поступок омерзителен с начала и до конца, что он еще больший болван, чем предполагал, хотя куда уж больше. Все попытки извиниться или объясниться теперь казались жалкими, смехотворными, даже отвратными. Каждое слово Рейстлина било точно в цель, и ведь тому даже не нужно было кричать или шипеть, чтобы пронзить его душу в ста местах, вот только в этот раз Карамон принимал это, понимая, что заслужил. Еще слова Рейстлина полностью давали осознать свою примитивность, неразборчивость, да и вообще тыкали юношу носом в правду, словно котенка — это никогда не было по любви. Ни в кого он никогда не был влюблен, за него вообще все решало буйство крови, особенно в одном определенном месте. Карамон ужасался себе — скольких он попросту обесчестил, скольким из них теперь будет сложно найти мужа, сколько действительно сердец разбил, в том числе и сердце собственного брата, который, при всей своей холодности и отсутствии опыта знал о любви, уважении и отношениях больше, чем он, первый красавец Утехи. А еще так странно звучало то, что брат не желает видеть его с женщинами, будто в этом было заключено не только то, что тот теперь наверняка будет не раз еще вспоминать то, что видел в том проклятом сарае, если увидит его с кем-то.
— Я запомню. На это моя тупая башка способна, — отозвался юноша, поднимая на близнеца взгляд полный осознания. И все же, ему вдруг нашлось, что еще сказать, и если он не сделает это сейчас, то возможно уже не будет иметь возможности сделать это никогда, и будь что будет: — Ты всю жизнь прятал от меня свое сердце, словно дракон своё сокровище, будто боялся, что я вор, способный его украсть. Ты убеждал всех вокруг, что все это глупые сказки, что в глубине пещеры пусто, и вообще никогда ничего не было. И вот теперь ты показываешь, что это не так, вот только цена этому оказалась вот такая вот горькая. Так что теперь забыть об этом я не смогу. Но я никогда не заговорю об этом ни с тобой, ни с кем другим, как ты того и хочешь. — он выдохнул, поражаясь, что действительно говорит такое Рейстлину, что вообще способен такое из себя выдать. — Но ты и моё мне сегодня показал. Так вот его, оказывается никто никогда не мог коснуться, потому что оно тоже у тебя. С рождения, возможно.
Карамон встал с кровати, обошел брата, направляясь к входной двери:
— Мне нужно это обдумать. Одному. Это займет много времени, но для нас обоих это не удивительно. До вечера, Рейст, — с этими словами он вышел и в полном одиночестве зашагал по направлению к озеру.

+2

58

Рейстлин молчал на его монолог. Ему было что сказать, хотелось огрызнуться, мол, пусто в пещере, там только знания и амбиции. Да и пещеры нет, все наглухо закрыто стеной. Но он молчал, чтобы не свалиться в очередной спор с братом. Он убрал руки с висков Карамона и отступил, давая ему встать. Он молча проводил брата взглядом и ничего не ответил на прощание. А потом и вовсе сел читать.
Спустя полчаса Рейстлин отложил книгу,сморгнул невидящий взгляд,  которым смотрел все это время в один абзац, закусил губу, гоня прочь тревогу. И захлопнул книгу, вскочив. Сделав круг по комнате, он едва не выскочил за порог, но вовремя одернул себя. Брат ничего себе не сделает. Он, конечно, тупица и болван, способный забыть обещание или по пути в лавку позабыть, что ему было сказано купить. Но он никогда не дает обещаний, которые намерен нарушить. А значит, он вернется без попыток утопиться или вытворить подобную же глупость на эмоциях. Тем более, он слишком уверен, что Рейстлин без него не проживет. Успокоив себя, юный маг вернулся к чтению, и на этот раз, он действительно видел то, что читал.
К вечеру Рейстлин успел сходить в лавку и пополнить запасы и даже занялся ужином. Не то чтобы он так хотел угодить Карамону или всерьез планировал его порадовать. Просто в их доме еду либо готовил он сам, либо они ели непонятные кулинарные изыски имени Карамона, только по какой-то ошибке обозванные съедобными блюдами. Брат умудрялся испортить даже мясо на углях, что, казалось бы, мог приготовить кто угодно, а для мужчины и воина - это вообще было таким же важным умением, как махание мечом. Потому что, голодный воин - слабый воин. В общем, ко времени ужина еда была готова, а Рейстлин даже не спешил сесть за стол один, вновь уткнувшись носом в книгу.

+1

59

Путь до озера бы не самый близкий, но Карамон мало, что замечал вокруг, погруженный в себя. Разве что у одного из валлинов чуть притормозил, невольно вспоминая, что обычно, именно на этом месте Рейстлин начинал уставать, когда они были маленькими. И Карамон, тогда еще не особо сильный, но уже крайне упертый и взявший на себя ответственность за братишку, тащил его на спине, пускай и Рейст по-началу сопротивлялся, смешно возмущаясь детским, но таким серьезным голоском. Теперь это воспоминание причинило лишь боль, заставив Карамона стиснуть зубы, сжать кулаки и быстро пойти дальше. Он не понимал, как так мог ошибиться, так глупо и неосторожно сделать больно тому, кого поклялся беречь и защищать от всего плохого, что ждало Рейстлина в этом мире.
Берег Кристаллмира оказался почти безлюден, встречая Карамона тишиной. Он нашел себе местечко под деревом, сел и уставился на зеркальную гладь. Что ж, нужно было всё взвесить и решить, как вообще жить дальше. Он тяжко вздохнул, сожалея, что утро закончилось так, и что он теперь сидит на берегу один.
Что ж, Рейст на полном серьезе пытался уйти, и даже сказал, что у него нет брата. Значило ли это, что он считает, что он ему не нужен, или же это все же следствие обиды? Карамон не мог сказать точно и от этого становилось страшно. Он вспомнил, как сильно они цеплялись друг за друга, когда родители умерли, когда утешение можно было найти лишь друг в друге. А теперь... Юноша раздосадованно швырнул в озеро камень, смотря, как расходятся и успокаиваются круги. Рейстлину, оказывается, могло быть больно из-за девчонки. Стоп-стоп-стоп... Карамон вдруг опустил руку с очередным зажатым в ней камнем. Дело-то вообще не в ней. Дело в нем, в Карамоне. Это он предал Рейста таким вот способом, не важно, кто там кого соблазнил на самом деле, для близнеца это все выглядит так. И ведь это правильно же. Не важно, понравилась ли ему Миранда на самом деле, просто его дурень-брат бесцеремонно вторгся и невольно ткнул близнеца во все его несовершенства таким образом. Карамон сжал руку так, что острые края камня врезались в ладонь. Рейстлин не был в себе уверен. Еще бы, живя в окружении деревенщин, фермеров и ремесленников, чьи дочери выбирали мужа, исходя из физических параметров и размеров кошелька. Брат всю жизнь оборачивался на Карамона и считал себя некрасивым, слишком слабым. Карамон же всегда считал, что брат даже куда интереснее и даже симпатичнее его, если бы не пронзительные, холодные, по-лисьему осторожные глаза, слишком умные для юноши. Глаза мага. Ох, и вот пойми теперь, почему он так считал? На самом ли деле, или потому что любимых людей видишь красивыми? Любовь... Рейстлин наверняка решил, что Карамон его и не любит вовсе, раз позволил себе так поступить.
"Так докажи ему обратное!" - сердито дёрнул себя Карамон, швыряя камень. Он так крепко стиснул его, что на ладони выступила кровь. Сегодня ему показали, какой он дурень, какой примитивный у него набор потребностей. Сегодня он увидел, что всю жизнь любил лишь одного человека. Ради которого надо сделать довольно простой, оказывается, выбор. Что ж, Рейст не хочет его видеть с девушками? Не увидит. Потому что, как оказывается, сердцу Карамона они и не нужны. И все же... А что если близнец совсем не чувствует ничего в ответ? Что если Карамон сейчас зря положит себя на алтарь во имя того, чего взаимно не существует?
"Он все же не ушел. И мне не дал уйти. Ему как минимум не плевать, жив я или мертв, плохо мне или нет" — здоровяк вспомнил, как кончики тонких пальцев касались его висков, — "И как оказалось, у него есть сердце, еще более ранимое, чем моё, от того так надежно спрятанное".
Воин грустно улыбнулся. Им с Рейстлином обоим предстоит лечить раны, так бездумно друг другу оставленные. Близкие люди причиняют друг другу куда больше боли, чем посторонние, как бы печально то ни было.
И все же Карамон боялся стремглав бежать домой, боялся, что его решения и доводы, так трудно давшиеся его голове, разобьются о холодный взгляд и поджатые губы брата.
Он так и просидел несколько часов, набираясь храбрости, перебросав в воду, пожалуй, пару сотен камней, пока вдруг до его слуха не донесся слабый шорох из ближайших кустов.
"Белка, может быть? Или птица?" — безразлично предположил Карамон, но когда шорох повторился, его охватило любопытство. Он тихо, насколько мог, поднялся и заглянул за куст. Там сидело белое, как снег, ушастое существо. Это был кролик. Зверек шарахнулся при виде большого страшного силуэта, нависшего над ним, но почему-то не убежал, припав на одну лапку и снова замерев.
— С тобой что-то не так, дружок, — добродушно проворковал Карамон. Он осторожно протянул руки и бережно сгреб кролика, не способного от него ускакать. Мех был мягкий и теплый, юноша пальцами чувствовал, как быстро бьется маленькое сердечко. Несомненно, можно было облегчить страдания существа, быстро свернув шею и заодно раздобыв крольчатины на стол, но как только богатырь прижал это хрупкое, беспомощно создание к груди, он понял, что ни за что не причинит тому вреда.
— Я знаю того, кто может тебе помочь...
Он добрался до дома ко времени, когда они обычно ужинали, бережно неся свою находку. Зверек пригрелся и уснул в больших теплых ладонях. За то время, что великан шел обратно, он окончательно успокоился и в нем вновь всколыхнулась решимость и самое главное - вся его безмерная любовь. Будто бы он обрел все это в виде этого пушистого зверька.
Он повозился у двери, чтобы осторожно открыть её, не потревожив кролика. В другом случае, он бы не сунулся к Рейстлину, побаиваясь того холода и яда, каким тот мог его обдасть после такой ужасной ситуации утром, но теперь у него было дело, не позволявшее отлагательств. Он нашел брата читающим на кровати и осторожно присел на край.
— Я вернулся.— констатировал Карамон очевидное и приоткрыл руки, показывая брату зверька, — Смотри, кого я нашел. Я не мог его там оставить, потому что с ним не все в порядке. Я решил, что ты мог бы что-нибудь сделать.

+1

60

На то, что братец вернется с выводами и дурацкими извинениями, Рейстлин настраивал себя полдня, даже сам себе пообещал не обливать его ядом с ног до головы и дать высказаться. В конце концов, эта ссора никому из них не была нужна. Он уже и сам не понимал, чего так взъелся на Карамона. Девчонка, в принципе, была ему симпатична и, пожалуй, льстило её внимание, но, если остудить голову и взвесить все факты, то выходило, что она без разбора была готова с любым. Иначе, с чего бы она так легко расстелилась под его братом, если испытывала чувства к магу? С этим осознанием жить стало легче и обида сошла сама собой. Потому что, на Карамона злиться за слабость к девкам было просто смешно - он был неисправим. В конце концов, Рейстлин окончательно решил, что проблема, конечно, была и произошедшее оказалось для него немалым оскорблением, но, в первый раз, что ли, оттаптывают ему гордость? Карамону надо было, даже, сказать спасибо. Лучше так, чем оказаться высмеянным или просто одним из многочисленных завоеваний. Проиграть брату было почти не обидно. И от того, совершенно неясно становилось, от чего внутри так царапает, дергает и не отпускает из-за этой ерунды. И, вроде бы, простил он Карамона, а только, непонятное чувство продолжало покалывать.
Вот с этим-то ощущением Рейст и проборолся до самого вечера. А стоило Карамону объявиться, так весь натопырился, напряженно замер (по спине видно было, идеально-прямой и напряженной) и старательно уткнул взгляд в книгу, приготовившись выслушивать умственные и повинные излияния близнеца. И от того даже не сразу понял, что именно Карамону от него надо. Вздрогнув и отпрянув от протянутых рук так, словно брат ударить его хотел или сунул ему какую-то гадость под нос, Рейстлин уже набрал полную грудь воздуха, чтобы прошипеть что-нибудь про то, куда Карамон может сунуть себе свои извинения,а  заодно дурацкие подношения или что он там приволок еще домой... И замер, глядя на печально-знакомого ему зверька. Слишком белого. Слишком пушистого. Слишком несчастного, чтобы его проигнорировать.
- Карамон, ты... - В сердцах выдохнул маг, словно сдуваясь, разом выплескивая неистраченный яд за окошко. Отложив книгу, он аккуратно взял зверька с ладоней брата и принялся осматривать.
- Вечно тащишь домой каких-то калек. И что мне с этим делать? - Заворчал он, больше для вида, чтобы не терять лицо, но уже встал и потащил кролика в свой закуток с травами, чтобы всерьез заняться его осмотром.

+1


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » В ранних галактиках обнаружили нехватку темной материи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC