DEEPspace

Объявление


Друзья, очень ждём в Глубоком Космосе многих персонажей. Приходите на роли Минервы Макгонагалл, Ороро Монро, Гарри Поттера, Цириллы из Цинтры, Такхизис и других. Всем персонажам из списка нужных обеспечен упрощённый шаблон анкеты.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

новости проекта. 4.05 Да пребудет с вами сила! В честь сорокалетия "Звёздных войн" целый месяц по упрощенному шаблону мы принимаем всех персонажей космических фандомов, от XXII века Стругацких до Стартрека и Доктора Кто!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » Кафе "Bon Ap Art"


Кафе "Bon Ap Art"

Сообщений 31 страница 60 из 68

31

Огюст окончательно смешался. Не мог же он сказать ей прямо, мол, кажется, я нравлюсь ему больше, чем ты. Ничего, мол, личного, детка, просто старая подвальная качалка тому виной. Потом еще оправдывать собственную несуществующую гомофобию. Он и вправду не имел ничего против нетрадиционных сексуальных предпочтений и искренне считал интимную жизнь личным делом каждого. До тех пор, пока это не начинало касаться его. Стратегии выживания при женском флирте, допустим, он вполне себе освоил, теперь придется осваивать еще и альтернативное поле деятельности? Как ни крути, пересекаться с этим Гаэлем придется еще не раз.
Огюст опустил взгляд в тарелку, ковыряясь вилкой в предложенном угощении.
- Я сморозил глупость. Габриэлю крупно повезло видеть и тебя, и Кристин практически каждый день. Считай, что я ревную, - поднял глаза, чуть сжал ее пальцы.- Может, и мне стоит сюда наняться, что думаешь? Я отлично готовлю растворимый кофе, даже чуть лучше, чем Кри-Кри - свой монгольский чай. Может быть, даже смогу угодить твоей подруге. Я так понял, вы давно знакомы? Путешествовали вместе? - Он запнулся и усмехнулся в усы. - Или сегодня твоя очередь задавать вопросы?

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-25 13:21:31)

+4

32

Кристин тут нравилось все. Запахи, звуки, книжная полка… Нет, если бы сегодня молодежный центр не закрылся пораньше для мероприятия, или если бы тема конференции её хоть сколько-нибудь интересовала, она бы осталась просто послушать, знакомые библиотекарши пустили бы её посидеть. Но там опять будут трындеть про наркотики, и как спасти молодежь от них – Кристин про это все знала. Как выглядят наркоманы, как торговцы впаривают дурь подросткам, как потом организуют доставку… Она сама работала курьером. Однажды ей дали по приколу вдохнуть этой гадости. Еле откачали. А для неё это была худшая вечность в жизни. Так что обо всей этой дребедени она знала побольше докладчиков, сама могла бы рассказать все. И как распознать, и как спасти. Да только кто её позовет в такое место что-то говорить? В общем, она ушла в кафе. До смены еще было полно времени, а книги прямо так и звали – почитай меня, пожалуйста, поскорее почитай.
Выбрать книгу было большой задачей. Русская классика отметалась сразу – от неё стабильно болела голова, особенно от хвалимого всеми Достоевского. Современную прозу Кристин почти не читала, считая её немного заумной и претенциозной. Слову «претенциозный» она научилась от мадам Зимы. Джен Эйр она как раз перечитывала недавно, причем в оригинале. Читать Дюма, как она обещала Огюсту, перед работой было неосмотрительно. Она и так урыдалась, когда казнили Ла Моля и Коконнаса, а потом – когда умирал де Бюсси, тогда вообще чуть не заболела, не уж, спасибо. Потому она выбрала что полегче – Жюля нашего Верна «Дети капитана Гранта». Ну и зачиталась… как всегда. Герои уже пересекли Анды, когда она подняла глаза от страниц, просто чтоб проверить время, сколько еще осталось, когда увидела всего в нескольких метрах от себя Огюста. Ай! Огюста с девушкой! Вообще, когда он сказал – ну типа я зайду там к вам и всех там построю, то она видела это немного иначе. Ну вроде как он заходит один, такой грозный, говорит по душам с Габриэлем, хмурит брови, грозит пальцем и уходит. После этого все снова принимаются за дела, как ни в чем не бывало. Но – с девушкой? Это он отколол!
Кристин тихонько пискнула и постаралась слиться с креслом. Или закрыться книжкой. Или вообще сделать вид, что она не Кристин Тома, а какая-нибудь посторонняя Диана де Меридор… нет, поскромнее надо выбрать, Джен Эйр подойдет.
Но как тут сольешься с чем-то, когда брат с девушкой? Это зачем это он её привел именно сюда? Показать Кристин девушке или девушку – Кристин? Или, наоборот, думал, что её тут сейчас не будет, и лучше не отсвечивать? А как, как, как не отсвечивать, когда ты сидишь одна в освещенном лампой углу и пыришься на них, как дура? Отвернись! Отвернись! Читай! Красивая. Похожа… на кого же? На Белоснежку? На Покахонтас! На леди из замка. На принцессу, которую привозят из приключений. Читааай! На леди Моргану! Такая - в их квартире? Скорее небо расстелется по земле. Таким место в хрустальных дворцах. О чем ты думал, братик, когда влюблялся в леди заколдованного замка?

Отредактировано Christin (2017-03-25 20:19:08)

+3

33

В конце концов, а почему бы и нет? Исповедаются же люди своим попутчиками в поездах, пока стук колес и мелькание огней выводят на полотне ночи симфонию божественного одиночества. Почему бы и им – без полудня далеким друг другу людям – не позволить себе подобную роскошь абсолютно безопасной близости? Можно говорить правду или придуманные на ходу сказки, можно держаться за руку или гулять в обнимку под золотыми леденцами фонарей – завтра все равно не настанет. Вернее, настанет, но для кого-то совсем другого. По крайней мере так будет честнее и проще, чем тогда, с Кори...

Под сердцем кольнула и затихла старая заноза. Рин скрипнула зубами, но мигом позже вернула лицу улыбку:

Я бы сказала, что ты отлично впишется, но, боюсь, месье Бонапарт не согласится терпеть рядом такую вопиющую конкуренцию его совершенству. Он и Эля здесь терпит исключительно потому, что тот его кормит и позволяет ему ходить по стойке... А что до Ори... У нас слишком разный вкус к мужчинам, так что...

Ну, и что ты хочешь сказать?  "Так что ты ей не понравишься?" Будто тебе господин страж с первого взгляда внушил трепетную симпатию... Или, наоборот? "Боюсь, ты ей понравишься, а у меня не найдется достаточно веских причин убедить ее отказать себе в маленьком удовольствии, покатать между мягких подушечек пушистых лапок твой свежеизвлеченный на свет богатый внутренний мир?"

Нет, давай сегодня о тебе. Когда мне еще выпадет шанс подопрашивать полицейского? Хотя, честности ради, предлагаю партию в формате "удар-рипост". Можешь начать первым.  Мы знакомы чуть меньше трети моей жизни. И почти четверть ее не виделись... Сейчас в мире нет женщины, которая была бы мне ближе неё... И, если этого ответа достаточно, теперь моя очередь. Как ты стал стражем?

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-03-27 22:57:49)

+3

34

Даже если бы она сейчас спросила его о друзьях, ему было бы нечего рассказать. Каротт его встретил в декабре 2014 года, при содействии в ходе расследования одного смутного дела о приведшем к убийству сексульном рабстве. Огюст тогда  работал инспектором в комиссариате Ла-Рош-сюр-Йона, в мерзкой дыре. Во время следствия качество его докладов и дерзость выводов произвели на Себастиана глубокое впечатление. Он вытащил месье Тома из провинциальных застенков, предоставив и поддержав его кандидатуру в префектуре полиции Парижа. Проработав как полицейский-контрактник четыре месяца, агент-мажор по конкурсу прошел в бригаду безопасности городов пятого округа. Если и был когда-то друг, то тот остался в Ла-Рош-сюр-Йон, по иронии судьбы, его звали тоже Тома, Тома Серпетти, гавайский бог интернет-серфинга и заклинатель жестких дисков. Он мечтал работать в SEFTI, а в итоге, в Париже первым оказался Огюст. Когда заручившись поддержкой начальства стоящего выше, он звонил старому другу, планируя поспособствовать и его переезду, у того уже была жена со сложной беременностью, полтора месяца лежавшая в больнице, а потом, спустя несколько месяцев, и дочка. Перезваниваться они стали реже и увлеченные беседы, до того подогреваемые свежими новостями о расследуемых делах, постепенно свелись к паре дежурных вопросов о семье и работе.
Но Каэтрин задала такой вопрос, в котором содержалась масса смыслов и не все они были понятны Огюсту. Если бы она спросила "Как давно ты работаешь в полиции?" или "Почему ты стал стражем порядка?" ответ был бы прост и понятен. Он шевельнул пальцами, касаясь четких линий ее ладони. Мягко, погладил запястье, обводя крошечную выцветшую татуировку: контур ласточки, настолько затершийся со временем, что почти сливался с тоном кожи.

- Дело, наверное, в сестре. - Начал Огюст медленно, явно подбирая слова. - Я всегда умел это делать: бегать, драться, рано научился обращаться с оружием. Я не то чтобы горжусь этим, дело прошлое. Когда Кри-Кри появилась в моей жизни, все это как-то сложилось вместе и обрело смысл. - Он отложил вилку и потер заросший подбородок. - Не буду я говорить громких слов, как на всех этих тренингах, знаешь? Типа, найди свое предназначение, в таком духе. Просто стало понятно, что так я могу принести какую-то пользу. Сделать так, чтобы гадости на улице стало меньше. Меньше родителей прикончит себя дозой. Больше вернется домой к детям. - Из квартиры их соседки по лестнице, гвианки Дуду Камелия, всегда распространялись ароматы крепких специй и заливистый детский смех. А ее муж с полгода назад не вернулся домой, дав дуба где-то между Сен-Жермен-де-Пре и Монпарнасом, получив три ножевых удара в спину, так как имел несчастье улыбнуться членам крайне правой группировки "Радикальное Единство". - Мой вопрос? Почему отец-инквизитор оказался в твоей квартире? Я, в целом, понял, что он твое начальство, но если бы Каррот постучался в мои двери, я бы... - сознание услужливо подсунуло слово "пересрался", - насторожился.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-28 10:50:54)

+4

35

Рин поставила чашку на стол, чувствуя, как непроизвольно вздрогнула рука, когда Огюст коснулся татуировки. Постаралась вернуть улыбке беззаботность, словно они говорили о чем-то простом и ничего особенного не значащем.

Вы с сестрой не очень похожи, я бы, наверное, не смогла сама догадаться, что между вами такое близкое родство. Но сейчас я ей даже немного завидую, мне бы хотелось иметь рядом такого, – чуть запнулась, выговаривая, – брата. Это почти как личная гарантия Господа Бога, что для тебя всегда есть запасной парашют и подушка безопасности. Не точное бессмертие, но очень близко к нему.  Правда, по-настоящему подобное можно оценить, если долго был сам по себе.

А с месье инквизитором все вышло просто: он взял запасные ключи от моей квартиры, когда в течение нескольких часов не имел возможности убедиться, что со мной все в порядке. Как следствие, у меня был почти кофе в постель (с размерами моего Тампля это не сложно) и долгая лекция об опасности обращения со святыми реликвиями для тех, кто давно не приступал к Таинствам. Ты как раз пришел к ее концу. Наверное, в любом другом случае я бы тоже насторожилась, но атаракс еще не отпустил, так что, наверное, встреть я у себя на кухне папу Франциска, я бы реагировала разве что чуть почтительнее.   

Поняла, какой хочет задать вопрос, но не решилась. Слишком тревожной стала тень той ночи за его плечом...

Каким из всех ветров нашего мира тебя занесло в Америку?

+4

36

Огюст успел секунду поколебаться, стоит ли рассказывать о матери и, если стоит, то что именно. Воспоминания о тех годах более не тяготили и не сжигали его изнутри, скорее, оставляли в душе легкую взвесь пепла.
- Наша мать была не в себе и уехала, забрав Кристин с собой, когда та была еще маленькой. Я еще несколько лет жил в Париже, занимался всяким, копил деньги. Потом поехал их искать. Мать нашел в психушке в Юме, прокатился по Мексике по ложному следу, Кристин к тому времени уже долгое время жила одна в городе ангелов. Кри-Кри, похоже, будет ответом на все вопросы обо мне. Знаешь, мне тогда казалось, что я как герой из фильмов явлюсь и спасу ее от всего жестокого мира. Она шарахнулась от меня, не то, что разговаривать, даже просто рядом стоять не собиралась. Я тогда решил, все, вот и конец всему, зря искал. Но вон как все обернулось, - кивнул на сестру, которая уже некоторое время косила на них взглядом, убедительно притворяясь, что продолжает читать.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-28 16:11:29)

+4

37

От его тихого вкрадчивого ответа кольнуло под сердцем, поскребло тоненьким коготком: "Видишь, конечно она ценит, обманчиво-хрупкая, безысходно нежная, как первый ветер весны. В их жизни было достаточно, чтобы никто посторонний не сумел ценить каждого из них сильнее, чем они друг друга". От нее он не отдалится, не спрячется за каменными стенами ради ее собственной безопасности. Пока она будет за его спиной, никому в целом мире не одолеть этого мужчину… Одна беда – нельзя свое бессмертие разделить между несколькими любимыми.

Рин вздохнула чуть глубже обычного, перевела глаза на сжимавшую ее ладонь руку Огюста: широкую и твердую, с длинными, чуть узловатыми пальцами музыканта, с зеленоватыми реками напряженных вен… Кончиками своих пальцев скользнула от костяшек вверх к предплечью, повторяя рисунок вен, задержалась на проступившей ярче дельте возле запястья, не удержавшись, дорисовала волну внутри треугольника – прозрачный контур сердца.

Подняла на мужчину глаза, чувствуя, как радужка наливается тревожным золотом раскрывшегося веера.

Скажи… А кроме сестры, ты кого-нибудь когда-нибудь любил?

+3

38

Он залип. В ее глазах, в движении пальцев по его руке. Волна мурашек прокатилась по всему его телу. Снова стало пронзительно грустно, словно они уже прощаются и не увидятся больше. Потому что он тоже, как и все, свидетелем чьего неприглядного вполне земного посмертия он стал, просто кусок жалкого уязвимого мяса.

Если он скажет то, что первым пришло на ум, каким дураком он себя покажет? Мелким сопливым мальчишкой, который всю жизнь искал этого безусловного принятия без осуждения и попытки исправить друг друга. Принятия на уровне двух равных, одинаково сильных сторон: "Я вижу тебя, ты видишь меня. Ты не обязан соответствовать моим ожиданиям. Ты прекрасен." Все обвинения, которые летели в него при расставаниях прежде, всегда были отголоском одного, самого первого предательства: он просто недостаточно хорош, чтобы быть любимым. Возможно, он умер там на лестнице, не дойдя до ее квартиры. Пустой мешок, сдутый шарик, "внезапная сердечная смерть, увы, мы сделали все, что могли". Возможно, все, что происходит с ним сейчас - его маленький собственный рай, без ангелов и хоралов, зато с погонями и приключениями, чтобы не заскучать.

В горле пересохло, сердце ухнуло где-то в груди и замерло. Зрение потеряло способность к периферическому обзору. Остались только ее глаза и прикосновение ее пальцев.

- Тебя.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-29 09:59:57)

+3

39

Досадуя на себя, на брата, на книжку, которая вдруг перестала быть интересной, Кристин сделала вид, что задремала, сама, разумеется, подглядывая из-под ресниц. Огюста это, конечно, не обманет, но можно же попытаться соблюсти приличия. Что-то было не так. Кристин не понимала, что, но чувствовала – сейчас вот-вот случится что-то страшное. Хотя что такого страшного может случиться, брат же здесь! Никто никому даже морды не набьет. Ну, разругаются вдрызг, разбегутся… Может, оно и к лучшему. Найдет себе не такую прекрасную принцессу, а какую-нибудь… менее прекрасную… из царства поскромнее.
Ага, такую, как ты, дура необразованная. В самый раз ему. Чтоб три ошибки делала в слове «сейчас», и четыре - в «еще».
Все-все было не так. Брат стремительно исчезал, как сахарок в приютском чае. Это чье там такое лицо, такое беззащитное и тихое? Да ладно! Еще розочками покройся и пукни шанелью! И мадемуазель хороша. Если начнут целоваться – нимбами стукнутся, то-то звону будет. С такими лицами никакого светлого будущего не получится, с такими его только похоронить можно на глубине двух метров. Если бы с ней рядом кто-то сделал такое же лицо, она бы слиняла на край света, дав лицу в пятак.
Кристин тихо закрыла книжку, сунула ноги в кеды, на пятку натягивать не стала, и так сойдет, и прошла к столику. Положила книжку перед девушкой – просто чтоб как-то её отвлечь от себя, ну, вдруг получится.
- Вот что,  братик. Ты хотел поговорить с Габриэлем – так сейчас самое время. И никуда не спеши, давай там по порядку, про то, что ты ему куда засунешь, если он что-то засунет не туда. Десяти минут хватит? Лучше пятнадцать, но пятнадцать, это с дракой, так что я согласна, пусть десять. У нас серьезный женский разговор. – Посмотрела очень серьезно. – Пожалуйста.

+3

40

Время скрутилось в тугую спираль, замерло на секунду и резко начало раскручиваться в обратную сторону. По столу хлопнула книга, встрепенув страницами. Рядом оказалась Кристин с такими неуместными сейчас словами про то, что кому-то куда-то нужно засунуть.
Под кожей на его скулах заходили желваки.
Вдох. Один. Два. Три. Четыре. Выдох на восемь.
- Дай нам пару минут. - Огюст бросил Каэтрин, не глядя на нее, то ли стыдясь за свой порыв, то ли опасаясь, что не найдет в ее взгляде той магии, которая соединяла их еще мгновение назад.
Он крепко взял сестру за локоть и направился к выходу, оставляя Кристин сомнительный выбор, в котором "идти самой" было наилучшим из вариантов.

Не то, чтобы Кристин этого не ожидала. Если бы подумала об этом, конечно, логично бы было, что брат рассердится. Рассердиться на такое и порвать на вымпелы - это правильно, да. Но, выходя к столику, думала она совсем о другом, а две мудрые мысли в её голове одновременно не удерживались, одна всегда отступала назад, чтоб выступить попозже.
Итак, едва Огюст обозначил, что сейчас будет бить и может быть даже ногами, хотя ногами - это совсем не обязательно, бывает и хуже, едва это стало очевидно, мысль "про леди" тут же отступила на полшага и выпустила вперед мысль - "про то, что мальчики все неправильно понимают и им приходится все объяснять".
Она не испугалась, вот совсем, напротив, обрадовалась - брат стал прежним. Прямо камень с души свалился - так говорят, на самом деле она ощущала это как-то иначе. Кристин ярко улыбнулась девушке, поймала её взгляд, заговрщицки подмигнула ей, все, мол, нормально, подруга, не ссы.


Диалог семейки Тома, который никто не слышал

Уже на улице у входа в кафе, под навесом, по которому все еще стучали тяжелые капли дождя, он вытряхнул из пачки зажигалку и сигарету, прикурил и медленно затянулся.
- Ты понимаешь, что ты делаешь? - спросил у девушки, не глядя на нее и не выпуская сигареты изо рта. 

За братом шла спокойно, только чуть не потеряла кеду, так толком и не надетую на ногу. Пока брат закуривал, как раз и надела как следует, чтоб больше не терять.
- Я-то? - кивнула, хмыкнув, по-восточном выражая "да", ответила, впрочем по-французски: - Конечно, понимаю, ты что. Я спасаю кого-то из вас. На самом деле, думаю, что обоих, только по очереди. Ты знаешь ведь, когда надо упасть, когда стрелять, когда затихариться. Ты знаешь, когда надо обнять, чтоб не плакали, а когда лучше не обнимать. А уже потом, если спрашивают, потом словами ответишь, почему так сделал. Так вот, Огюст, я знаю, что делаю. Только объясню потом, обещаю. Даже слова умные найду. Отпусти меня к ней, пока она не убежала насовсем.Там есть задняя дверь, понимаешь?

- И отчего она, по-твоему, должна сбежать?

- Потому что... - Кристин поискала слова. Искать надо было быстро. С этим были проблемы. - Она испугалась. - Кристин мысленно вернула в памяти ту картинку, которую увидела. То, что у брата случился запор из бабочек, это испугалась она, Кристин. Но у девушки было такое лицо... На полминуты Кристин застыла с открытым ртом, глаза сделались стеклянные - невозможное умственное усилие. - Когда тебя загоняют в угол и некуда бежать, ты дерешься. А когда это не угол, но ты все равно загнана. И ударить наружу нельзя. Тогда ударяешь внутрь. Вот такое было лицо.

Он вынул сигарету изо рта, стряхнул пепел и примял фильтр в пальцах, размышляя.
- Знаешь, когда взрослые... нормальные взрослые люди, Кристин, попадают в такую ситуацию, они используют рот, понимаешь? И если бы у дэмуазэ были какие-то проблемы с содержанием нашего диалога, то она бы сказала об этом прямо, не нуждаясь в защитнике и переводчике в твоем лице. Даже если она сейчас воспользуется нашим уходом и сбежит, это не твое дело.

Лицо у Кристин сделалось грустное-грустное, бровки поднялись домиком.
- Гааас, что ты как... как... пастор с библией в башке. Да, должно быть так. И все здорово, когда так. Но если люди что-то не говорят, то не потому что они не взрослые. Или глупые. Или больные. А просто что-то происходит в первый раз. Или идет совсем не так. Или нет в голове нужных слов, как у меня. Или еще тысяча причин, почему не так, как в ваших кратких учебниках по клинической психииатрии для сотрудников полиции, а совсем наоборот и и отзеркаленными иероглифами. Это голова, в ней прямых путей нет. Я поняла, что уже все тебе испортила. Не прощай меня. Я виновата. Можно я просто попробую исправить то, что уже натворила?

- Ты просто оставляешь шанс своей злой и страшной подруге, - Он затушил сигарету о край урны и устало потер шею. - Не испорти все еще больше, Кри-Кри. Иди, я пока закажу что-нибудь горячее.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-30 16:16:42)

+4

41

Ответ прозвучал до того, как Огюст произнес его вслух. Рин отчаянно захотелось высвободить свою руку, поймать несказанное еще слово у губ мужчины, и не дать ему сорваться. Потому что Тома вовсе не был похож на человека, способного сказать такое под впечатлением или ради красоты момента. При этом ничего не изменилось: на полу ее кухни до сих пор лежали осколки разбитой чашки, руки помнили дрожь, не позволявшую попасть в замочную скважину, и хищный укол раскаленной спицы, жившей под сердцем стража, той, что она не смогла достать своей магией. «Я не хочу остаток вечера смотреть на это, я хочу видеть тебя.» «Это тоже я.»

Ей нужно было сейчас немногим больше минуты, чтобы обуздать кипевший в ней поток, грозивший размыть столь тщательно выстроенную плотину, не позволявшую слишком сильным чувствам – ее или собеседника – плескаться через край и нарушать равновесие. Любой предлог… Упавшая чашка, закричавшая на улице сигнализация, слишком сильный хлопок входной двери. Ей этого хватит.

Спасение пришло, откуда его меньше всего ждали, и своей непосредственностью и органичностью вписывания в реальность, напоминало весело трещащий в неопаляющем пламени говорящий куст. Перед Каэтрин, чуть надсадно хлопнув, опустился на стол давешний томик в текстильном переплете. По лицу стража заходили желваки. Не глядя на нее, встал из-за стола, взяв под локоть сестру, повел ее к выходу. Каэтрин проводила их взглядом, окончательно сбитая с толку смешливой, словно ободряющей улыбкой девушки.

Когда колокольчик возвестил об уходе Тома, встала, аккуратно сложила плед, благо тонкая ткань рубашки уже успела высохнуть до приличного состояния, и направилась в уборную. Долго стояла, подставив руки под проточный поток, вспоминая, как ее учили когда-то: внутренним взглядом скользишь по телу, находишь темные пятна зажимов и страхов, поднимаешь их к центру груди, и оттуда через руки в утекающий поток. Хорошо, что здесь не было предусмотрено распространенного повсеместно датчика движения. Вода лилась свободно, столько, сколько это было необходимо. Девушка обернулась, поискала взглядом бумажные полотенца, удовлетворенно отметив их наличие, опустила пылающее лицо в чашу ладоней. Подождала, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха, выпрямилась, вытерла насухо лицо, и только после этого подняла глаза на своего зеркального близнеца.

Из светлой, чуть отдающей серебристо-зеленым маревом, стеклянной поверхности на нее смотрела чуть растерянная, по-птичьи растрёпанная девочка, совершенно лишенная возраста. Сейчас они могли с Кристин сойти за однокурсниц. Несколько глубоких вдохов-выдохов, и черты в зеркале вновь обрели твердость, глаза заполнило спокойное светлое серебро, яркий багрянец на щеках растаял, сменившись обычным бледноватым румянцем. Девушка удовлетворенно кивнула и поспешила вернуться в зал. Не хватало еще, чтобы ее отсутствие было принято за внезапное бегство. Наверняка у кафе есть запасной вход или каминная труба на крайний случай…

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-03-31 00:02:54)

+4

42

Кристин вовсе не была так уверена, что застанет фею Моргану на месте. Ну, вероятность была примерно как встретить на улице динозавра – пятьдесят на пятьдесят, или она сбежала или нет. Если сбежала, то наверняка недалеко, догнать не проблема. Но догонять не пришлось, девушка сидела все там же. Что-то в ней изменилось, но это уже было не так важно, важно, что она осталась. Это было так здорово, что Кристин снова улыбнулась, правда, уже не адресуясь прямо ей, а себе.
Села на свободный стул, подогнула под себя ногу. Потом подумала, что не надо бы, ногу-то, но было уже поздно, незаметно все поправить не получится. Посмотрела прямо в глаза девушке. Ухх, какие глаза. Ну ясно, даже если бы не глаза, братец залип бы на неё, но глаза – это все, с концами. Ей сразу стало как-то неловко и за стоптанные кеды, и за пирсинг, и за какой-то будто прокуренный голос… нет, не то чтоб совсем неловко, просто она все это почувствовала.
– Я Кристин, ты уже, наверное, знаешь. Ты любишь пиццу?

Улыбнулась подсевшей девушке, на этот раз уже открыто скользнув по лицу и фигуре. Косая челка, яркий макияж, что-то обще-порывистое во всем образе. Пикси, чисто пикси... И как они умудрились оказаться родней?
Рин, — сказала, сразу сокращая имя до уютно-привычной формы, — Вообще Каэтрин, но тут как тебе удобнее. Честно говоря, я к ней прохладна, причем это взаимное. У меня вообще не очень складываются романы с едой.
"Да и с людьми тоже", услужливо подсказало сознание.

Я даже готовить не умею, — шепотом призналась Кристин, — У меня голова пустая и в неё все время что-то залетает. Что-то постороннее. Вот собираешься готовить макароны. Покааа еще вода закипит. Думаешь, дай пока загляну на Гревскую площадь, как там дела у ребят. Очнешься в конце книги. Вода выкипела, макароны сгорели — когда успела положить их в воду, ревела же три часа подряд! Все умерли, выжившие плачут, макаронам так и надо, предателям. Для женщины это плохо, да?

Внутренне охнула, слушая этот поток. Поставила барьер, совсем небольшой и хрупкий, лишь б не перенять от собесеницы манеру речи и повадки. Хороша она будет, если заговорит с вернувшимся Огюстом в таком тоне.
Интересно, сколько ей лет? Вряд ли многим больше двадцати, но и не меньше восемнадцати, иначе бы ее сюда не взяли работать. Вспомнила себя в том же возрасте и поразилась контрасту. Впрочем, и порадовалась тоже.
Плохо что? Читать и сопереживать героям? Жарить макароны, хотя собиралась их только сварить? Убивать еду, потому что застряла в книге, а не в интернете, как это бывает у обычных людей? Не знаю, никогда не была ни одной из этих женщин.
Подумав, добавила заговорщицким шепотом, наклоняясь через стол:
Хотя нет, над книгами плакала, было дело. Только не говори, пожалуйста, никому.

Кристин мелко помотала головой, прижав палец к губам.
- Я бы тоже никому не говорила про себя. Но мои слезы потом пахнут на весь дом, ужас...
Она шмыгнула носом. Вообще, она не об этом хотел говорить. Только о чем же? Заветная мысль, мелькнувшая перед ней, пока она шла от своего кресла к столику, рассыпалась за то время, что она объясняла брату, для чего вообще подорвалась и пошла. Теперь вот одни осколки остались, как их соберешь?
- Я когда тебя увидела, подумала, что ты тоже из другого мира...
Ойкнула, отвела глаза. Вот "тоже" это было лишним, совсем лишним. Может, не заметит?
Ну как в книжках разных. Что ты на самом деле леди из замка. Днем играешь на арфе дождя и вышиваешь золотыми нитями по туману, а по вечерам устраиваешь балы. И мне стало интересно, что в том замке едят. Наверняка не пиццу. И я потому решила спросить прямо, пока не забыла. И еще... потому что у тебя в глазах был "мэй дэй" - вооот такими буквами. Ты... это... — Она заговорила медленнее, — Не бойся. Все хорошо. Даже если кто-то хмурится — это совсем не конец света. Это просто кто-то хмурится, да?

Отредактировано Christin (2017-03-31 09:59:50)

+5

43

"Из другого мира..." Того, где плещутся, как золотое вино в праздничном кубке, песни, и танцы кружат голову. Того, куда уводили опоенных колдовством рыцарей, звездоокие девы холмов. Для нее это давно перестало быть сказкой, просто красивыми легендами бескрайней страны клевера, веска и тумана... И тем более теперь, когда огненный след этой легенды запечатлелся клеймом на руке Огюста.
Мама в детстве читала сказки, об уведенных феями детях, о влюблённых рыцарях, о колдовских Холмах… И почему-то в ее устах сказки звучали совсем иначе, и жаль было Королеву, и выбор Там Лина не казался правильным… Почему-то сейчас хотелось сохранить этот тон беседы, где было так много непрошеной правды, в которую все равно никто, к счастью, не поверит. Кристин повезло с братом, если в ней и приживутся рассказанные Рин сказки, он быстро поможет девушке вновь разделить миры в нужном порядке.
Не знаю, я давно там не была. Все могло уже поменяться. Но, кажется, пиццу в сиды доставлять пока не начали. Иначе у них могли бы возникнуть сложности с курьерской доставкой. И от чего же я по-твоему искала спасения, милая светлая пикси?

Пришельцам очень трудно в нашем мире, — Кристин опустила глаза, припоминая Хель. — Я понимаю, я тоже немного пришелец. — Кристин свела вместе большой и указательный пальцы, оставив маленький просвет. — Вот столько немного. Но хватит, чтоб понимать. Люди говорят одно, а ты понимаешь иначе. Говорят — ты моё сокровище, и имеют в виду — я буду заботиться. А ты понимаешь — запру в сундуке. Они говорят — надевай шапку, холодно. А ты слышишь — мне наплевать, что ты взрослая. Объявляют станции метро, а ты слышишь заклинания. А чтобы все слышать правильно, у тебя не хватает ума или опыта. Ты умеешь поймать и зажарить голубя на костре, но когда у тебя спрашивают дорогу до Мулен-Руж, на тебя накатывает паника. И тогда... наверное, нужно, чтоб кто-то рядом сказал: все нормально, просто скажи — я не знаю, небо не рухнет на землю. Наверное, я просто хотела подержать небо.

Говорят, только кошки умеют слышать сразу оба смысла, — улыбнулась, обернулась в строну деловито пересекавшего зал Наполеона, — И видеть сразу все миры. Мне в такие момент жаль, что я не кошка. Как думаешь, что сейчас прозвучало? Даже за прямым и открытым ответом может быть много смыслов.
Проговорила, подражая интонации Огюста: «Мне плевать, что ты взрослая, потому что для меня ты ребенок, существо, чья жизнь важнее мне, чем моя собственная. И лучше ты будешь считать меня надоедливым идиотом, мнящим себя самым умным, но при этом будешь здорова…»
А бывает и иначе. «Мне плевать, что ты взрослая. Мне вообще на тебя плевать, ты – социальная функция, позволяющая мне считать мою никчемную жизнь значимой, раз есть тот, кем я могу помыкать».

Кристин замерла. Вот точно как кошка, увидевшая подземного гостя. Голова загудела, обещая непременно острую и жестоку боль, если она не перестанет думать непосильное. Это означало, надо разбить сказанно на смыслы и переслышать снова. Это требовало времени.
Я думаю, что первое больше похоже на то, что правда. — проговорила осторожно. — Прости, это для меня сложно. Я не очень умная. Огюст умный. Он учился в хорошей школе. У меня школа тоже ничего, но... я не очень умная. Давай так. Я пойду вернусь в угол, как ничего не было. И иногда буду вам улыбаться. Это у меня выходит замечательно.

Рин поняла, что где-то допустила ошибку. Заигралась словами и упустила смысл. И теперь маленькая пикси напротив уйдет, оборвав нить, которая могла бы вывести ее из центра лабиринта:
"Кристин, ты хотела сказать что-то важное. Про мой страх. Про то, что хмурость — это просто хмурость. Ты увидела что-то, что упустила я. Что-то настолько тебя встревожившее, что ты не побоялась вмешаться в наш разговор, вызвав неодобрение брата. Попробуй вспомнить, что именно... Это может быть сейчас очень важно"

Кристин задумалась. Закусила губу, умолкла, задышала сначала тише, а потом, наоборот, быстрее. Кажется, она все сказала. Кажется, Рин все поняла правильно. Но нужно что-то еще? Что-то, чего сама она не видит, не понимает. Не понимает, даже если видит. Как иногда было на алгебре — досокращать уравнение до чего-то простого, укладывающегося в ум, а учитель стоит такой. смотрит исподлобья: а дальше? А что дальше? А потом оказывается, что вот тут надо еще убрать, а тут еще... и во тогда ладно, а из красивого уравнения остаются только рожки да ножки.
Так что она увидела?
В мозг справа вошла раскаленная игла. Кристин тихо охнула, прижмурившись, потерла висок рукой.
— Я почувствовала... будто тебя заперли. Хотя совсем нет. И может случиться что-то плохое. Плохое — это когда всем пллохо и никто не может помочь. Когда еще что-то можно сделать — это не плохое, это просто жизнь. И я не подумала ничего, я просто не успела. А теперь я уже не все помню. Можно, я это подумаю перед сном? Я не могу все сразу. Надо время. Надо вспомнить все, как будто фильм посмотреть. Можно, я отвечу на этот вопрос завтра?

Наверное, подумать об этом перед сном стоит мне. Потому что Огюст умный, ты — мудрая, милая пикси, а я ни то и не другое, — проговорила с улыбкой, обезоруживающе-растерянной, — В любом случае спасибо тебе. Ты правда помогла, хотя и не поняла пока, как и насколько. Надеюсь, наш доблестный страж не сильно ругался?

— Ты — удивительная. Я догадываюсь, что на самом деле у тебя есть обычный дом с обычной уборной, и тебе как всем надо оплачивать воду и электричество. И что питаешься ты не росой. Но... — вздохнула, — Это еще надо доказать. Я еще так подумала... немного... подумала, что если даже мне хочется защитить тебя, то могу себе представить, как ему хочется. Нет, он не ругался... наверное... обещал, что принесет поесть.

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-03-31 10:07:41)

+4

44

Он постоял еще минуту у входа в кафе, наблюдая как редкие прохожие безуспешно пытаются скрыться от проливного дождя, прикрывая голову кто сумкой, кто жакетом. Прохожих с зонтами было так же немного, так как зонт, кажется, совсем не спасал от хлеставших с неба потоков воды. Огюст хрустнул, поморщившись, затекшей шеей, и, вновь огласив зал перезвоном колокольчиков, вошел в кафе и направился к стойке. Там задумчиво полистал меню и, перекинувшись несколькими фразами с Габриэлем, заказал медальоны из рубленой телятины с печеными овощами и горячий шоколад для Кристин. Вопреки ее прогнозам, никто никому ничего не засунул, хоть было и очевидно, что последняя реплика, с которой бармен оставил полицейского, направившись к другим посетителям кафе, заставила мужчину крепче стиснуть челюсти.
Огюст вернулся к девушкам, прихватив стул для себя от соседнего свободного столика. Такая диспозиция имела свои плюсы и минусы - его и Каэтрин теперь разделял только угол стола, но свободного обзора зала он лишился, отчего постоянно чувствовал на собственной спине чей-то изучающий взгляд.

- Сейчас все будет, надо немного подождать. - Он взял салфетку и принялся крутить ее в руках, не вполне представляя, каким образом и на какой волне стоит продолжить прерванный сестрой разговор. Кажется, на сегодня он достаточно покатался на американских горках эмоций всех мастей и рангов, и если это день будет так любезен, что не подкинет новых поводов для переживаний, то он, пожалуй, будет очень благодарен. - Всех спасла, заноза?

+3

45

Если бы Кристин была котенком, то непременно прижала бы ушки и порскнула куда-нибудь под стол. Но ей не повезло родиться существом куда более крупным и куда менее грациозным, и окружающие просто офигели бы, поступи она так. Потому пришлось просто по-человечески похлопать глазками и кивнуть, хмыкнув.
- Теперь можно оставлять вас одних, - сказала снисходительно. – Я, пожалуй, вернусь к себе туда, пока место не заняли. Но это не означает, что я отказываюсь от еды. Я просто пойду еще почитаю. Если это, конечно, будет вежливо. Это будет вежливо? – спросила у брата с видом совершенной паиньки, потом перевела вопросительный взгляд на Рин, привлекая и её к ответу.

Отредактировано Christin (2017-03-31 16:38:08)

+2

46

- Лучше бы ты раньше спросила, - пробурчал он в ответ, пересаживаясь на стул, с которого Кристин поднялась. Проводил ее взглядом и повернулся к Каэтрин, вновь борясь с желанием утонуть в ее глазах, которые сменили цвет с ярко-желтого на прохладный льдистый серый.
- Я не помню, на чьем вопросе мы остановились, так что будем считать, что сейчас твоя очередь спрашивать. - Гюс, конечно, прекрасно помнил, чей был последний вопрос и каков был ответ, но вновь возвращаться к этой теме сейчас казалось неуместным.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-03-31 17:13:55)

+4

47

Снова взяла его руку в свои, мягко сжала теплые пальцы, заглянула в глаза "Я все помню".  Ей сейчас стало неловко, словно они на сцене в свете софитов. Ощущение, что за ними следит внимательно не одна пара глаз, не покидавшее Каэтрин с момента, когда они переступили порог,  сейчас только усилилось. "Я почувствовала, будто тебя заперли... и может случится что-то плохое..."

Мир балансировал на очень тонкой грани, ей самой казалось, что она — канатоходец, и реальность так далеко внизу, что кажется игрушечной. Главное не смотреть под ноги, не пытаться думать или анализировать, для этого будет завтрашний день. А сегодня есть тепло его рук, шум дождя за окном, повторяющий ритм сердца. Сегодня можно любое безумие, и так в этом дне было слишком много, чтобы вместить за один раз. Такой особенный подарок Господа Бога, который потом всю жизнь носишь под сердцем, заваривая его  вместо утреннего чая и укрываясь им вместо пледа.  Даже если потом оказывается, что ценником ему было несколько лет ледяной тоски и бессилия. 

Голос расцвел в гортани пушистыми лепестками хризантемы, бархатисто-нежный с едва заметным оттенком горечи.

Я задолжала тебе два ответа, нарушив уговор. И буду рада их вернуть, если тебе еще интересно. Потому что мои вопросы на сегодня почти исчерпались...

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-03-31 18:02:19)

+4

48

Снова ее шаг навстречу ему, его рука в ее ладонях, снова волна колкого электричества по всему телу. Она не отстранилась после его неумелого признания, не наказывает молчанием, не выставляет на посмешище, не делает ничего такого, что доказывало бы ее власть над ним, как порою случалось с другими. Просто остается рядом с ним. Просто держит его руку. Просто смотрит в его глаза. Ждет его вопрос. У него был вопрос. Но слова упрямо не складывались в нужную последовательность. Почему. Я. Тебе. Что. Ты. Во мне. Умудриться бы еще спросить так, чтобы она не почувствовала себя обязанной ответить, дать возможность уйти от прямого ответа. Она все равно правильно поймет, что бы он ни спросил, и он тоже поймет, если она не захочет ответить. Чем. Я. Тебя. Опять нет. Нужно напрячься и исключить себя из уравнения, вопрос не к нему и не о нем.
Напрягся. Исключил. Спросил на одном дыхании.
- Почему ты сегодня здесь?

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-01 07:52:36)

+4

49

Почему я здесь сегодня? — повторила, пробуя на вкус вопрос. Можно было бы ответить вскользь "Здесь отличный кофе, я еще в прошлый раз обещала тебе это продемонстрировать." Но вопрос был явно не об этом.

Раскрыла его ладонь, скользнула прикосновением по линии Жизни, пальцы кольнуло легкой дрожью, когда они коснулись разрыва, венчавшего ее почти у самого основания ладони.

Почему я сегодня здесь? — повторила этой руке, жесткой и горячей, этим линиям — прерывистым, словно свитым из нескольких более тонких...

Потому что я успела за эти два дня встретить самого дотошного, самого несносного, самого невоспитанного полицейского во всем Париже, а может быть и во всей Франции. Не умеющего ценить чужое личное пространство, будь оно физическим или психологическим. Не знающего даже элементарных правил этикета. Хотя, скорее знающего, но сознательно игнорирующего. Итогом этой встречи были разбитая посуда, порезанная нога, две безнадежно сожженных вещи, с которыми меня связывала очень важная часть памяти, пропахшая дымом и наверняка затопленная ливнем кухня... и, кажется, почти столь же безнадежно испорченное сердце. Потому что в него вошли без приглашения и уточнения моих пожеланий на этот счет. Последний раз, когда кто-то умудрялся творить подобное, история пришла к тому, что мне пришлось покинуть Париж. Чтобы потом, в середине своего постыдного бегства во благо всех живущих, узнать, что этого человека больше нет.

Подняла на мужчину глаза — сухие и жесткие как наждачка:

Огюст Тома, если вы соберетесь отгораживать меня от бед своим уходом, клянусь, я найду вас на том или этом свете, и вы пожалеете о том, что эта история не закончилась для вас небытием.

Отредактировано Kaetrin Rheinallt (2017-04-02 22:53:14)

+4

50

Он уже понял сам. Услышал главное. До того как она сказала это вслух. Он не сможет. Не сможет оставить ее и отгородиться стенами, телефонными звонками и отговорками о занятости. Позже, может, завтра, попросит ее беречь себя чуть больше чем его. Чуть. Больше. В конце концов, неведомая тварь вчера была заинтересована общением с девушкой намного больше, чем с ним самим. Он, как ни крути, не сможет контролировать все, и будет вынужден положиться на волю случая. И в его же интересах, чтобы случай оставался на их стороне.
Огюст повернул ладонь и сплел свои пальцы с пальцами Каэтрин, которые, несмотря на жесткость ее слов, легко и мягко скользнули навстречу его жесту. С каждым мгновением все яснее ощущалась неуместность их нахождения здесь, он не собирался больше делить это время ни с прибывающим потоком посетителей кафе, ни со взглядом Кристин украдкой из-за книги, ни с насмешливым наблюдением бармена, когда тот отвлекался от обслуживания гостей и начинал полировать бокалы. Огюст прикинул, сколько времени им потребуется на уход: взять пиджак, провести картой по терминалу, попросить подать все заказанное Кристин, вдруг да догадается и упакует две лишние порции в лотки, чтобы забрать домой.

- Несмотря на весь ужас деяний этого хладнокровного мерзавца, у него остается право на второй вопрос. Попробуем спасти твою кухню?

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-01 10:56:54)

+3

51

Габриэль вскользь посматривал за всеми перипетиями, происходящими за столиком Каэтрин. Вся эта суета даже, по-своему, забавляла его. Спустя некоторое время господин «блюститель порядка» подошел и начал качать права. Видимо для пущего пафоса и нагнетания обстановки, достал своё удостоверение и начал водить им по только недавно наполированной стойке. Веселее всего было то, что он попросил перевести его сестру в утреннюю смену, уповая на «домой возвращаться до темноты». Россетти усмехнулся про себя и ответил, что госпожа Кристин и сама может принимать решения по данному вопросу. Кажется, совсем не удовлетворенный ответом, Тома старший заказал еду и вернулся за столик к девушкам, которые все это время что-то живо обсуждали.

После того, как Кристин отсела в свой «уголок социопата», агент-мажор продолжил «наступление». Наполеон, лежал на балке и бил хвостом, смотря щелками глаз на разворачивающуюся трагикомедию. Габриэль же мысленно воздал хвалу Единому за то, что готовить блюдо нужно не с нуля, перехватил тарелку, даже слишком не заморачиваясь с правилами сервировки, и неслышными быстрыми шагами направился к столику Рин.

«…Попробуем спасти твою кухню?...»

Блюдо было из достаточно прочной стали, а потому Россетти не боялся его повредить. Со звонким, подобно удару в небольшой гонг, что предварительно упал с высоты китайского Лакового дерева, звуком оно приземлилось на стол перед «господином полицейским». Устремил взгляд неморгающих игриво-коварных глаз прямо в глаза агента-мажора.

Ваши медальоны из рубленой телятины, месье Тома. Наслаждайтесь, пока не остыли.

На слове «рубленой», бармен сделал особенный акцент...

Отредактировано Gabriel Rossetti (2017-04-01 11:37:11)

+4

52

Он не дождался ее ответа, так как перед ним на стол хлопнулось блюдо с заказом. Мужчина поморщился от четкого ощущения дежа-вю. Чего бы ни добивался этот бармен, добился он пока только одного - Огюста начинало от него тошнить.
Вдох. Один. Два. Три. Четыре. Выдох на восемь.
- Хорошо, что только одна порция. - Скрипнув зубами, произнес он. - Отмените остальные две и отнесите это блюдо и шоколад, который я заказывал, за столик Кристин. Будьте осторожнее в этот раз, она девушка хрупкая и в дыню от испуга может дать за милую душу. За счетом и визиткой управляющего я подойду через минуту.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-01 13:05:39)

+3

53

Габриэль про себя отметил, что месье Тома имеет крепкие нервы, если все еще никак не отреагировал на его выходки. Мысленно усмехнувшись, он, не разрывая дистанции, произнес:

Касаемо вашей просьбы… телефон администратора, вместе с пожеланиями относительно графика Кристин, я передам ей лично, раз уж вы не решились сделать это сами. Единственное, что я могу предоставить вам, это жалобную книгу. Вот ей и передадите, что вы думаете по этому поводу.

После выпрямился, бросил девушке: «Если ты не передумала, жду завтра в шесть вечера» и, прихватив поднос, отправился к Кри-Кри.

Наполеон перестал бить хвостом, перевернулся на другой бок и замурчал. На граммофоне заиграла песня дарк-каббарет группы Voltaire – When You Are Evil, бармен повернул голову, подмигнул Рин и, обратившись к сидящей за столом Кристин, сказал что-то негромко. Та в ответ улыбнулась, а Россетти, оставив поднос, вернулся за стойку.

Отредактировано Gabriel Rossetti (2017-04-05 23:56:56)

+3

54

Каэтрин отвлеклась на сообщение в телефоне и Огюст направился к стойке, чтобы расплатиться, не дожидаясь, пока бармен выкинет что-то более экстравагантное.
- Оплата картой. - С удовлетворением отметил присутствие на терминале значка paypass и дождался, пока на экране появится сумма заказа. Проговорил негромко, не отводя взгляда от бегущей строки, стараясь, чтобы другие посетители кафе не услышали, о чем идет речь, но достаточно жестко, чтобы слова прозвучали веско и доходчиво.
- Послушай сейчас внимательно. В отличие от тебя, я способен отделить личные дела от рабочих. И если бы мой вопрос не касался безопасности Кристин по делу, обстоятельства которого я не имею права разглашать, я бы не стал светить карточкой, как ублюдошный первоходок, без году неделя на службе. Поэтому собери сейчас свои макаронины в кучу и очень постарайся выдать мне номер телефона того, кто заведует делами, или я позволю себе подождать несколько минут, пока ты пишешь мотивированный отказ от содействия, который ляжет в папку основного дела.

+4

55

Габриэль со спокойной полуулыбкой наблюдал за тем, как терминал производил необходимые операции. Кажется, слова «месье-мажора» на счет необходимой документации ничуть не смутили бармена. Поместил копию чека в кассу, оригинал положил перед господином «блюстителем порядка», наклонился ближе, опуская голос до доверительного шепота:

И что же за следствие проводит месье в нашем кафе? Меня, надеюсь, вы собираетесь привлечь в качестве свидетеля, а не обвиняемого? Впрочем, в вашей компании я бы мог рассмотреть оба варианта. Как  я и говорил ранее, всю необходимую для решения интересующего вас вопроса информацию, я передам Кристин. Но, чтобы вы не  огорчались раньше времени, я могу предложить вам иной вариант. Как на счет моего номера телефона? Можете звонить в любое время, я мало сплю.

После игриво подмигнул и подтолкнул к Тома чек.

Впрочем, если в дальнейшем, вы станете настаивать на моей компании, например по пути в участок, я постараюсь организовать это с максимальным удобством для нас обоих.

И спокойно добавил:

Желаете кофе в дорогу? За счет заведения, разумеется.

Отредактировано Gabriel Rossetti (2017-04-02 22:01:16)

+3

56

Найти нужные слова Рин не успела. Перед ними на стол со звоном опустилась тарелка, как будто кто-то ударил в набат, возвещая... что? Откликом на незаданный вопрос тихо заиграл телефон. Девушка виновато улыбнулась Огюсту и заглянула в экран...

Ей вдруг стало неуютно здесь, будто тихое волшебство кофейни, зазвенев, разбилось, как чашка на ее кухне несколькими часами раньше. Спрятала телефон обратно, посмотрела в спину Огюста, говорившего о чем-то с барменом. Встала из-за стола, улыбнулась Кристин и тихо вышла из кафе. Кажется, даже колокольчик почти не звякнул. На всякий случай стала так, чтобы от стойки ее было видно, махнула рукой "нет, не ухожу, просто захотелось подышать тишиной и дождем..."

Кажется, начавшийся несколько часов назад, дождь и не думал стихать. Крупные капли барабанили по крыше навеса, пахло холодом и озоном – опьяняюще, до щемящей боли в груди, такой легкой и невесомой, словно вместо сердца туда вложили пойманный в серебряный ловец ветер. И мир был, как мокрая акварель... И не было ничего, кроме неба – высокого неба, не ясного, но всё таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. Дышала медленно, захлебываясь этим воздухом, перемешивая два ветра – внешний и внутренний – и никак не могла вспомнить собственное имя. Кажется, пока она пила кофе, кто-то незаметно подменил его набором знакомых, но совсем чужих звуков. На груди под рубашкой медленным солнцем сиял розарий, его прикосновение легким жжением отзывалось между лопатками. Словно на спине теперь была невидимая мишень для чужих стрел и Его фиолетовых молний, которые обязательно настигнут. Это неизбежно, и можно только просить – не сейчас, пожалуйста, ещё не сейчас…

+4

57

Огюст вздохнул и чиркнул банковской карточкой по экрану терминала. Ситуация стала напоминать ему их разговор с отцом-инквизитором, с тем лишь исключением, что на месте Джорта оказался он сам. Оглянулся на Рин, положил карточку в бумажник и устало потер лоб, подняв, наконец, глаза, с узкими, с булавочную головку, зрачками, на бармена.
- Ты очень веселый парень, я оценил. Мне не будет стоить никакого труда позвонить завтра одной милой девушке в налоговую и выяснить все самому. Но если, когда я положу трубку, меня пригласят в прозекторскую на опознание тела, и там будет Кристин, очень красивая и очень бледная, с надрезом в форме буквы Y от ключиц к животу, то тебе первому станет совсем не смешно. Сейчас у тебя есть шанс спасти ее. Завтра его может уже не быть. Через 30 секунд я разворачиваюсь и ухожу и, если тебе доставляет особое извращенное удовольствие плевать на чувства окружающих тебя людей, можешь рассказать ей все сам в красочных подробностях.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-03 08:40:20)

+3

58

Тон Габриэля изменился: остался по-прежнему спокойным, но в голосе появилась легкая усталая грусть и оттенки металла. Проговорил, восстанавливая между ними расстояние, приличествующее в свете:

Огюст, я не стану помогать вам манипулировать сестрой, решать за нее, как ей стоит жить. Вас не станет, и тогда ей придется справляться самой. Почему бы не позволить ей учиться сейчас? Скажу вам точно, с большей вероятностью, учитывая ваш образ жизни, на столе с надрезом на груди в форме Y, вы окажетесь многим раньше нее. Впрочем, если бы и не этот факт, телефон руководства кафе вам все равно ничем бы не помог. У нас нет, не было и не будет предусмотрено дневной смены.

Улыбнулся, на этот раз вполне дружелюбно и добавил:

Впрочем, я с готовностью прослежу, чтобы с Кристин все было в порядке. Возможно, я даже смогу договориться на счет такси.

+3

59

Двести двадцать девять. Двести тридцать. Огюсту было абсолютно неинтересно, что именно пытается выдавить из себя бармен, чтобы обосновать всю важность своего нахождения в этом мире в целом, и за отдельно взятой барной стойкой в частности. Он вернулся к столику, чтобы забрать пиджак, махнул рукой Кристин и вышел на улицу вслед за Каэтрин. Обнял молча, но не как после нападения Гончей Дикой Охоты, укрывая ее и обороняя, а разделив с девушкой часть тяжести, которая вновь гранитной глыбой навалилась на сердце. Говорить ничего не хотелось.
Он раскинул над ней плотную ткань пиджака, как крыло, и проводил до машины, открыв пассажирскую дверь первой. Обошел машину, открыл дверь водителя и сел следом, закинув пиджак на заднее сиденье, туда, где лежала кобура. Стартер отказался крутить, выдавая резкие одиночные щелчки на поворот ключа, но с шестой попытки двигатель встревоженно заворчал. Огюст толкнул рычаг переключения передач и вновь взял ее руку в свою, отпуская только для того, чтобы переключить скорость.

Отредактировано Auguste Thomas (2017-04-03 17:38:51)

+2

60

Кристин с большим трудом понимала разницу между стыдно и неловко. Было ли ей стыдно за то, что она сделала? Нет, пожалуй, не было. Но все равно было чувство, что домой лучше не возвращаться. Не потому что брат убьет, а потому, что как-то придется смотреть ему в глаза. Ну, вообще, куда-нибудь смотреть. Больше нравилась идея выйти сейчас же в двери и пойти прямо и прямо, пытаясь обойти вокруг земного шара, как герои месье Верна. Как раз до конца жизни задача. Ну или пока не поумнеет. Но, разумеется, Кристин так не сделала, а решила перестать много думать, все равно это у неё получается очень плохо. Лучше она сейчас встанет, уберет книгу на место и попросит Габриэля разрешить ей начать работать. Все равно, что делать, хоть бы и полы мыть, мыть полы она умеет замечательно. Чем грязнее, тем лучше.
Но как раз в это время братец и Габриэль сцепились. Нет, не в драке. Не руками. В той драке, в которую она как раз плохо умела. Словами и глазами. Оййй… Кристин зажмурилась, вжала голову в плечи и осталась на месте, не зная, за кого уже переживать.  За брата – обязательно, это же брат, ему и так хватает стрессов. Но брат, если что, двух Габриэлей просто обнимет и положит на пол то, что от них останется. Так что если за кого и переживать, так это за бармена. И еще за Каэтрин, для которой такие турниры явно не привычны и сейчас совершенно неуместны. Так что грустно стало за всех.
Кристин продолжала читать, и даже почти убедила себя, что читает, когда перед ней поставили тарелку с едой. Еда всегда помогала. При любых переживаниях. Кристин кивнула Габриэлю, улыбнулась и отошла за другой столик, чтоб не отвлекаться на них – что будет, то будет. Когда она закончила и оглянулась, столик, за которым сидели Огюст и Рин, уже опустел. Уффф…
Кристин поднялась и понесла убирать тарелку.
- Это было очень вкусно и очень вовремя. Можно, я уже начну что-то делать? Я знаю, что до смены еще есть время. Но я лопну, если буду просто сидеть. Можно, я просто так что-нибудь вымою?

+2


Вы здесь » DEEPspace » внутренний космос » Кафе "Bon Ap Art"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC